Запасный вход. Продолжение.

Глава 2

Глава 2.

Распахнулась зияющая пасть смертельно раненого  зверя.  Запрокинутая голова исторгла вопль о помощи, с дикой нечеловеческой силой  рванулся он под своды каменного грота, сквозняком юркнул сквозь щели и в одночасье испарился.

Словно тряпичную куклу, трясла русалка свое дитя, вдувала в полуоткрытый ротик свое дыхание, тщетно пытаясь вернуть к жизни угасающее сознание.

На месте укуса, на шее, разрасталась багровая опухоль, она будто бы кипела изнутри. Сквозь прозрачную кожицу толкались пузырьки воздуха, они пучились, кипели и булькали, и вот тоненькая кожица прорвалась и, густая оранжевая пена брызнула в лицо обезумевшей матери.

- Не стой столбом! Сделай, что ни  будь, ведь ты же можешь все! Вновь закричала русалка. Ее выпученные в черных и оранжевых потеках глаза остановились на Чан Ми. На мгновение  взгляд прояснился, нашедший ту, которой посылался этот крик, и столько укоризны, столько огненного презрения и даже ненависти вылилось на девушку, что казалось, достаточно одной искорки и полыхнет пожар.

Чан Ми и в самом деле, казалось, одеревенела от неожиданности и страха, и нет возможности сдвинуться с места, а в голове ворочалось нечто вязкое, что напрочь отметало возникновение какой либо, связной мысли.  

- Я, я н-не  знаю, - едва приоткрылись,  выдавили в ответ побелевшие губы, - мне кажется это инфекция, возможно заражение…

И тут она встретилась взглядом с малышней, которая с тревожной надеждой смотрела на нее.

«Решение неверное, это совсем не то, что они ожидают от меня, - шевельнулась  липкая неповоротливая мыслишка, - так что же? Что я могу сделать? Почему я? Я ничего не знаю, ничего не помню, снова и снова они требуют, что бы я вспомнила, но что?».

При очередной попытке вдохнуть, обмякшее тельце Мурмурчика пронзила вялая судорога, только что тяжело вздымавшаяся грудь опала и застыла. Гнетущая тишина повисла в воздухе, в одно мгновение тяжелое безмолвие наполнилось тоскливыми и черными  стекляшками глазниц.  

И вдруг она ясно ощутила чье-то присутствие рядом, некий аналог себя самой. И там светился разум,  очищенный от дурмана, он мгновенно оценивал ситуацию, определял поставленную задачу и выдавал способы ее решения.  

Не успев разобраться, что происходит, Чан Ми, буквально  ощутила, как скрипят сухие жабры умирающего на ее глазах ребенка, только так, будто бы это происходило у нее внутри. Ее глаза донельзя расширились от ужаса. Вдыхая удушливые пары, таким ей казался воздух, она видела, как чернели и съеживались ее  собственные дыхательные пути. Сухим, трескучим, не похожим на свой голос, она буквально каркнула:

- Нана! Вода, ему нужна вода!

Русалка лишь коротко кивнула, в знак того, что поняла и неуклюже попыталась развернуться, но с Чан Ми уже слетело оцепенение, она выхватила малыша из рук матери, ее мышцы на руках вздулись, ноги по щиколотку ушли в песок, ведь «малыш» весил вдвое, а то и втрое от веса девочки. Но,  задумываться над тем, откуда взялись силы, не было времени, она уже стремглав неслась по направлению к реке, ей и самой нужно было, срочно погрузиться в живительную влагу.

Если на воздухе оранжевая пена бойко скатывалась, с шипением лопалась и будто живая пряталась в песок, то на дне, под водой, ее пришлось осторожно смывать  по одному пузырьку, чем и занялись братья и сестры все еще не пришедшего в себя Мурома. Чан Ми легонько массажировала ему грудную клетку, настолько исхудавшую за это время, что казалось, одно неосторожное движение и ребра вот-вот прорвут кожу, затем подныривала и также осторожно растирала спину, заставляя циркулировать загустевшую кровь, что бы вернуть дыхание малышу. Сухость, что пожирала ее на суше прошла, однако через тридцать минут, это был  предел ее пребывания под водой, в голову вонзилась фраза: «Ты не рыба, ты человек». Она тронула за плечо Айдара, направила большой палец вверх, это был условный сигнал «Все в порядке, я вдохну и сейчас же вернусь».

- Странно, почему  Дана, до сих пор не опустилась в воду? А вдруг и ей стало плохо, ведь лицо и руки  у нее были перепачканы этой оранжевой мерзостью.

Чан Ми энергичнее заработала ногами, чтобы быстрее подняться на поверхность. Легко преодолев сопротивление воды, откинула голову, вода стекала по волосам, смахнула ладонями лишние капли, сделала глубокий вдох носом и медленно выдохнула. Тридцать три минуты задержки дыхания! На сегодня это ее лучшее достижение. Но этого  еще слишком мало, по сравнению с русалками. Хотя она чувствовала, как с каждым погружением  увеличивается объем ее лёгких.  Да, логика и анализ вернулись к ней самой, отупение исчезло, а то, что внезапно появилось рядом, скорее всего из-за стрессовой ситуации. А вдруг это раздвоение личности? Брррр, этого еще не доставало, но сейчас не время об этом думать.

Продышавшись и отфыркавшись, она  обеспокоенно глянула в ту сторону, где должна была находиться ее нянюшка, опасаясь увидеть изъеденное ржавчиной бездыханное тело.

На удивление Дана была не только жива и здорова, это было видно по ее румяным щечкам. Она была и умыта и причесана! Вместо того чтобы рыдать над больным ребенком, сияла восторгом и умилением, глядя на…

И тут их глаза встретились. И словно  ядовитая рыбка маринка проплыла рядом, коснулось сердца, и оно, отравленное, охваченное бурей разноречивых чувств защемило, заволновалось, и обжигающая волна разлилась под кожей. Она прикрыла ладонями грудь, нет, купальник на месте, так отчего же она  ощутила себя обнаженной под взглядом постороннего мужчины?

Резко вскинув голову, он лишь долю секунды смотрел на нее, и вот она уже наблюдает его макушку и длинные пальцы, сквозь которые струится жемчуг, с бархатным стуком отправляясь обратно в сундук.

Что она успела разглядеть за то мгновение, когда их глаза встретились? Преодолевая странную слабость в ногах, она барахталась в своей памяти, которая вновь стала дырявой. Кто этот человек, что так странно на нее посмотрел, так, словно  очень близкий друг, давний предавний знакомый? Их что-то связывало в прошлом? В его взгляде явно читалось, что он узнал ее и безмерно рад этой встрече. Но было что-то еще, что не относилось к категории – папа-дядя-брат-сват, иными словами не родственные связи. Там было что-то глубоко личное, сокровенное. Невыразимое смущение и досада на себя, заставили ее поспешно подхватить брошенный халатик и тщательно запахнуться им. Но на нее уже никто не обращал внимания.