Запасный вход. Продолжение.

Глава 3

Глава 3.

- Ничего, ничего, малышка, все будет хорошо, - тихо шепчет мне Ласка, поглаживая перепончатыми пальчиками по плечу, - посмотри какое теплое солнышко, как изумительно прозрачна наша новая река.

Я пытаюсь разорвать залипшие веки, но у меня плывут круги перед глазами, и подкатывает тошнота. Моя полуторатонная подруга, зовет меня «малышкой». Отчего же от этой сестринской ласки у меня наворачиваются слезы и стынут, не пролившись. От того, что я помню ее крохой, что умещалась у меня на ладони, а сегодня она, не раздумывая, загрызет любого, кто только подумает причинить мне вред?

Задержка дыхания, для меня обычная тренировка. Тем более, всегда рядом мои рыбки-русалки. Почему же так тревожно на душе? Где я? Над водой, под водой? Кто-то запрещает мне дышать? Или я сама не хочу?

Недалечко, плещется весь выводок русалок, я различаю голос Мурома и понимаю, что он здоров, мой милый, наивный мальчик. Я снова в кругу моей многочисленной семьи. Вот только, что-то со мной не так. Кто-то притаился внутри и тихо плачет, размазывая горькие слезы по щекам. Горедушное дитя. Это щемящее чувство появилось перед тем, как меня поглотила кромешная тьма, и поплыли воспоминания от рождения до шести лет, когда меня окружали заботой и любовью мама, папа, бабули и нянюшка.

Я, обычный человеческий ребенок, прекрасно помню свое рождение. Освободившись из комфортного, но ставшего для меня тесного убежища, вдруг ощутила безграничную свободу огромного водного пространства. Первые восторги от контакта с влюбленным в меня существом прекрасного ликом, и пылкой душой. Я долго подозревала, что русалка Дана и есть моя мама. Уже там, на суше, я все понимала, но пока были скованы мои уста, терпела эти жесткие пеленки только благодаря влажным прикосновениям моей нянюшки, они напоминали заботливые покачивания моей первой родной стихии.

Чуть позже, когда бабушка Арина читала мне сказки, я заливалась слезами умиления от музыки слов, что сплетались в образы царя Салтана, Шамаханской царицы, королевича Елисея, золотой рыбки… Да и все мое семейство напоминало сказочных персонажей. С избы верх начиналось, когда они собирались вместе и не так, как сейчас, голограммами, а что ни на есть настоящими. Тогда, можно было забраться к дяде на колени и сплетать из его жесткой бороды, вкусно пахнущей дымом, корявые косички. А вот за пазухой у дедушки непременно прятались игрушки для меня, серебряная погремушка, внутри которой дзенькал колокольчик, а позже зайчики, белочки и не какие-то там плюшевые, а что ни на есть настоящие, живые.

Я никогда не встречала людей более светлых, доброжелательных, чем моя семья, бабули, дяди, мама и папа. Наблюдать за их ссорами и перепалками было одно удовольствие, но это случалось так редко, что каждое их посещение накрепко врезалось мне в память. Возможно, эти воспоминания такие яркие, потому, что это было до того, как в голове поселился туман-липучка.

Сама, сама, сама, уже четыре года талдычит вся семья, вместе и по отдельности. «Вооружись терпением», - сочувственно таращатся и отводят глаза.

Чем и, главное, как заполнить этот провал? И еще, эта пытка – чувство собственной вины. Я что-то натворила в прошлом, и нате, вам – жестокое наказание – беспамятство.

Шести лет от роду, одна, в дремучем лесу, а в сиделках-гляделках - черный ворон и русалка. А они, если уж на то пошло? Изредка появлялись и надолго исчезали, каждый выполнял, видите ли, свою великую миссию. Кто-то вершил судьбы мира, кто-то спал беспробудно, а некоторые вообще, умирали, а затем снова появлялись, как ни в чем не бывало? Даже мама, несомненно, безумно любившая меня, взглядом всегда ловила не меня, а папу и, находя, вся вспыхивала невероятной нежностью. И, тем не менее, я была счастлива. Я забиралась к ним в постель, принимая их поглаживания и поцелуи, как само собой разумеющееся… Но, просыпалась я всегда одна в своей кроватке.

Ах, как больно в груди, и хочется вдохнуть. Но я продолжаю задержку дыхания. Надо вооружиться терпением, зачем? Я не знаю…

- «На свете счастья нет, а есть покой и воля»… Не понимаю этой поэтической строки, но она тревожно гудит в моих ушах. Возможно, из-за этой фразы возникло щемящее чувство одиночества? Это последнее, что я услышала, перед тем, как я зависла непонятно где, во сне или наяву…

- «На свете счастья нет, а есть покой и воля»…

Но как же так? Вот дети это счастье, разве нет? Не открывая глаз, я вижу их. Бледноликие, со светящимися в воде глазами, с острыми, как бритва зубами, мокрыми и скользкими хвостами.

Счастье - это первая улыбка только что родившегося малька и заливистый смех подросших девочек-русалок. Девочки, мои милые девочки, они никогда не сидят без дела.

Мальчики, повзрослевшие, мускулистые, отчаянные проказники, они и сейчас устроили представление.

Айдар, одним единственным ударом хвоста, взвивается вверх, захватывает руками охапку лозы, мгновенно перекусывает их у самого ствола и подбадриваемый братьями, сбрасывает их на руки девочкам.

Дария проворными пальчиками плетет роскошный зеленый венок. Она родилась задолго до моего появления в этой семье. Красавица девочка с глазами бездонными как омут, с оттенком легкой грусти. Голосом глубоким и проникновенным напевает песенку, от нее исходит покой, умиротворение. В воде, такой прозрачной, что видно песчаное дно, с визгом и хохотом резвится моя семья. Дария возлагает мне на голову венок, длинные ивовые прутья с зелеными листочками вплетаются в волосы, и я становлюсь похожей на русалку. Я русалка?

Нет, я человек, мне нужен воздух. Сколько времени прошло? Еще и эта тошнота, она сводит меня с ума. Терпи, говорю я себе, еще немного и ты все вспомнишь.

Муром, ласковый и робкий малыш, тянется ко мне, зарывается носом в мои волосы, он просит ласки, его ручки обвивают мою шею, и вдруг я чувствую, как они безвольно повисли у меня за спиной. Я поддерживаю его, как могу, но из-за тяжести своего веса, он соскальзывает, и крепко ухватившись за мои лодыжки, стремительно падает вниз.