Запертые. Варя и Чужой

Глава 6. Первое испытание

Было холодно. Дул ветер, вокруг стремительно таяли мерзкие куски искусственных деревьев. Воздух наполнялся морозной, холодной жизнью.

- Первое испытание. – выдохнул Леша. Голос получился надрывно-отчаянным.

Все пожали плечами.

- Давайте спать. – предложила Эсми, осматривая поляну, намеренно пропуская взглядом Финика.

- Где? – спросила Есения.

Вопрос имел смысл. Земля на поляне – совсем недавно покрытая мягкой, ярко-зеленой травой – сейчас была твердой, каменистой. Трава на ней пожухла, отсырела и потемнела. Спать здесь – было мучительно невозможно. В голову закралась мысль о том, что даже в металлических, ржавых склепах лежать было удобнее. Сердце мучительно, скучающе сжалось. Я помотала головой, отгоняя грустные мысли.

- Если мы умудрились не задохнуться за пятнадцать лет спячки в гробах, то от одной ночи на земле – ничего с нами не случиться. нужно отдохнуть, кто знает, что будет завтра.

Все посмотрели на меня удивленно. В глазах мелькало несогласие и возмущение, но я только решительно опустилась на землю, чувствуя под ногами каменистую, твердую будто бетон, землю, и прижалась к Финику – его слизисто-пузырчатый бок оказался ожидаемо теплым. Внутри него что-то урчало, дрожало и разливалось. Я успела увидеть, как брезгливо поморщилась Есения.

- Я на него не лягу. – решительно заявила она. Финик не отреагировал.

- Ладно, мерзни. – благосклонно разрешила я, чувствуя сырой, овощной душок. Единственное – что мне не нравилось в Финике.

Мне казалось, что они одумаются – невозможно в таких условиях пререкаться, отказываться от чего-то. Это место не просто раздвигало границы. Оно их уничтожало – стремительно, без остатка. Тут были свои законы – хочешь, подстраивайся. Не хочешь – терпи.

Но никто так и не принял тепло Финика. Очень зря, потому что конкретно в меня оно уже несколько минут вливалось струей кипятка, которое согревало изнутри, успокаивало дрожь.

Все остальные разошлись по лужайке, стараясь выбрать самые гладкие места, и руками прижимая к себе волосы, заледеневшими комочками ложились, мелко и дробно стуча зубами.

Мысли слипались в неразборчивую, шершавую, тягучую массу, от них оставались только отрывки слов, неровные фразы, скомканные слоги.

- Почему мы чувствуем холод. – хрипло спросила я, чувствуя, как щупальца Финика обвивают меня сильнее и сильнее.

- Потому что все что создал Гораций – тут вот и родилось. – скрипучим басом ответил Финик. – надо вам пройти Тропу. Уж больно мне домой хочется.

Я закрыла глаза, проваливаясь в сон так стремительно и быстро, как в толстое, пуховое одеяло.

Прекрасное чувство.

Я проснулась от того, что кто-то сосредоточенно тряс меня за плечи. Щупальца Финика уже не сжимали меня так крепко, как прошлым вечером. От этого было уже не так тепло. Внутри Финика что-то щелкало, из дырочек в его щупальцах раздавалось мерное сопение.

- Ну вставай, вставай, вставай. – твердил мне кто-то над ухом, так настойчиво и требовательно, что мгновенно стало еще неуютнее.

- Что такое? – я попыталась встать, освобождаясь от щупалец Финика, но тут же с болезненным стоном осела на пол. Все мое тело, которое провело долгую, холодную ночь в одной позе – сжатой, сгорбленной, округлой и очень неудобной – затекло. И сейчас боль от смены положения, напоминало мне о том, что лучше всего – умереть прямо сейчас и прямо здесь. Я завыла, пытаясь выпрямить ноги, расправить плечи, снова научиться двигать руками. Тот, кто разбудил меня – а значит приобрел в моих глазах новую роль – роль бездушного злодея – на время притих.

Минут через десять я, распластавшись на траве, все еще поскуливая от остаточной боли, сообразила посмотреть вперед. Передо мной стояла Эсми – бледная и перепуганная.

- Что случилось? – буркнула я, подмечая, что все еще спят, неровно дыша от пробравшего их холода.

- Мы умрем здесь. Если не сегодня, то уже через несколько дней. – Эсми задыхалась, слезы мешали ей говорить четко. – Варя, я не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Ты понимаешь, как это будет?

- Что будет? Почему ты разбудила меня? Эсми успокойся.

- Я чувствую голод. – все еще хриплым, мокрым голосом произнесла Эсми, так решительно и проворно – словно это объясняло все.

Видимо для нее это так и было. Одной фразой Эсми охарактеризовала все то, что приводило ее в такой дикий ужас. Она затихла, ожидая, как выражение на моем лице, очевидно, должно будет смениться на такое же отчаявшееся, как у нее. Выглядела Эсми правда плохо – глаза красные, впалые. Под глазами набухшие, синеватые мешки под глазами. Волосы у нее спутались, на запястьях выпуклыми, синими ручейками струились вены.

- Ты выпила таблетку? – наконец спросила я, решив, что в этом заключается весь ужас проблемы

- Нет, Варя. В этом-то и дело, я ничего не пила –а все равно чувствую голод. Раз в этом месте ощущается температура, значит голод тоже, значит - скоро мы умрем! – и на глазах Эсми снова толстой пеленой выступили слезы.

- Тихо, тихо, тихо. – суть ее ужаса медленно, словно через плотный слой ваты доходила до меня, и – наверное – на радость Эсми, по коже побежали мурашки.

Это будет ужасно.

- Варя, мы…ой, зря, я тебя разбудила, наверное. Варя, а как же? – шелестела над ухом Эсми, и я ленивым, плавным движением руки, попросила ее помолчать

- Я читала книгу, которую мне передал Ваня. – медленно начала я, просто чтобы попытаться направить мысли в нужное русло. Просто, чтобы хоть что-нибудь сказать. – там говорилось, что на деревьях растет еда. Если это правда, мы сможем питаться ей.

- Ты же знаешь, что это не такой лес. Он не…

- Вчера мы разбили его искусственную оболочку. Если мы смогли сделать это – значит и найти еду сможем. Не переживай, вряд ли умереть в самом начале Тропы возможно. Это было бы слишком просто.

Эсми холодно, истерически рассмеялась.

- Наверное, ты права.