Записки чокнутой мамаши

Глава 5. Школа. С ПЕРВЫМ СЕНТЯБРЯ!

И снова про ощущения себя неудачником.
Оформляем Глеба в реабилитационный центр, что делается через департамент. Сидят в маленьком кабинетике две серые мышки и пытаются разговаривать со мной как с умственно отсталой, потиху подсовывая мне списочек всех необходимых документов, с которых ещё и две копии нужно снять. Как выглядят необходимые формы и бланки они не знают, где их брать, понятия не имеют. Хорошо, что есть интернет! Это мы только документы собираем, а еще заявления прийдем писать и оформляться. Эти две дамы отвечают за инвалидов разного возраста в нашем районе города. Мне их реально жаль. Похожие на моль, сидят, шипят друг на друга, а к вечеру вообще на людей бросаются. Но это о неприятном, а лучше о приятном рассказать.
В школу мы и боялись идти и одновременно рвались. Началось все, как и у большинства современников, с группы подготовки к школе. Куда идти? Ведь желательно сразу определиться со школой, дабы потом не нужно было снова привыкать. Перед нами встал вопрос: куда именно, в какую школу? То, что нам светит класс коррекции, мы понимали, а вот со школой определиться не могли. Ну никак. Снова пришлось искать знакомых через знакомых, чтобы рассказали о ситуации с классами коррекции в городе. Оказалось, что все не так плохо. Нам, в принципе, былпредоставлен выбор: коррекция или инклюзия. Дабы много здесь не расписывать о вреде и пользе первого и второго, скажу, что изначально мы были настроены именно на коррекцию, туда и решили отправляться. Управление образования предоставило нам на выбор нам три варианта: школа с творческим уклоном (они себя назвали академией), одна маленькая школа на другом конце города и школа, в которой каждый год набирается целых четыре класса коррекции. Ну или инклюзия в любой из городских школ. Здесь я долго не размышляла. Глебу, как и любому аутику, сложновато взаимодействовать с большим количеством людей, он просто теряется. Поэтому маленькая школа на другом конце города! Да, добираться нам, конечно, около часа, но оно того стоит. Пошли мы туда на подготовку. Глеб привыкал сложно, долго. Но нужно отдать должное учителю — она не только позволила мне выполнять роль тьютора при Глебе, но и постоянно вовлекала его в совместную деятельность. Понемногу он привык, но без меня не хотел спокойно сидеть на занятии и выполнять задания. Поэтому было принято решение меня оставить в классе. Я не возражала. Концентрация внимания у Глеба оставляет желать лучшего, поэтому его нужно постоянно возвращать в учебный процесс. Удаётся это почти всегда, но бывают и прецеденты. Например, после долгого перерыва он к школе адаптируется, как первый раз. И снова с Первым сентября! В общем, мы отходили на подготовку от начала и до конца. Где-то во втором семестре детей разбили на две подгруппы. Одних готовили в класс «Интеллект», а других — в обычный. Добавили ещё один день. Кому когда было удобно, тот тогда и приходил в одинаковое время, но в разные дни.
И вот 1 сентября 2017 года мы уже первоклашки. На что хочу обратить внимание — Глеб обучается по индивидуальной программе. Было много споров, размышлений по этому поводу. Но остановились именно на индивидуальном обучении — не захотели терять возможность получать знания и отрабатывать навыки. Не думайте, что он посещает только индивидуальные занятия. Нет. В школу мы ездим каждый(!) день. Два дня в неделю мы приезжаем на последний урок (физкультура и ритмика), а потом остаемся на индивидуальные занятия. В эти дни утром у нас психотерапевт. Так что всё расписано по минутам. После занятия успеть пообедать и в школу! Ещё два дня в неделю я беру на себя функцию тьютора на пару уроков, нарушая все возможные этические нормы, помогаю с языком и математикой, а потом Глеб остается в школе до конца дня с детьми, но уже без меня. Вроде, справляется. По крайней мере, уже отсиживает за партой урок, правда, не всегда выполняя поставленное задание. Но четко понимает, что во время урока нужно сидеть за партой. И еще один раз в неделю мы приезжаем на два урока и вместе уезжаем, потому что нужно успеть попасть на танцы. А логопед у нас в субботу. Так, выложила расписание. Про воскресенье напишу немного дальше.
Так вот о школе. Очень много зависит от учителя. Никто из Глебкиного класса коррекции не считает себя неполноценным. Учитель ни разу не позволила себе хоть словом обидеть кого-то из детей. Они у неё самые смышленые. Любую свободную минутку она старается их подтянуть. Где какой пробел замечает — сразу возвращается и закрепляет. Не стесняется оставлять класс после уроков, а в группу в Вайбере постоянно выкладывает дополнительные задания и для родителей, чтобы не расслаблялись. Интенсивность занятий очень высокая, но и отдачу учитель тоже получает колоссальную. Второй год обучения, класс коррекции, а у неё практически все хорошо читающие, решающие сложные примеры и задачи, и с калиграфией и правописанием тоже подружившиеся. Так что коррекция — сила, но сила именно исходящая от учителя. Когда родители видят, с каким рвением и отдачей работает педагог, то и им ничего не остается, кроме как дома тоже немного напрячь себя, собраться и подтянуть собственного ребенка. Не последнюю роль при коррекционном обучении играют школьные психолог и логопед. Они, конечно, ограничены в тематическом аспекте учебными программами, но ведь никто не запрещает им расширять детский кругозор и, находя слабые места, сразу их корректировать. А ведь это очень большая помощь и поддержка педагогу класса коррекции.
Были и странности. Как-то попали мы совсем ненадолго к учителю, от которого Глеб убегал и плакал. И сколько бы она не пыталась с ним установить контакт — ничего не помогло. Что-то у них не пошло, и занятия с этим педагогом не сложились.
Не смотря на то, что Глеб сейчас уже высиживает уроки в школе, переходить с индивидуального графика пока не спешим. Всё-таки на индивидуальных занятиях он получает гораздо больше знаний, чем во время групповых.
Хотелось бы еще остановиться на работе нашей доблестной комиссии, которая определяет посещение ребенком того или иного учебного заведения, индивидуальных занятий и прочие функции Бога пытается выполнять. Так вот, здесь тоже наконец начались сдвиги. Как таковую ПМПК (психолого-медико-педагогическую комиссию) упразднили (перефармотировали, закрыли, разогнали — да назовите как хотите!). Не далее как в этом году специалистами ресурсно-инклюзивного центра, который взял на себя в том числе и функции бывшей ПМПК, была проведена оценка уровня развития Глеба. И это, скажу вам, качественно другое обследование! Проводится эта оценка в несколько этапов. Здесь хочу рассказать подробнее, потому как была приятно удивлена переменами. Началось всё с парной работы психологов. Я в это время писала заявления в другом конце кабинета. А кабинет большой! Фактически, это бывший классный кабинет, только теперь он переоборудован под кабинет оценки развития. В кабинете ничего лишнего. В одном углу шкаф с закрытыми дверцами, два приставленных друг к другу стола буквой Т. За этим столом на мягких стульях сидят психологи и исследуемый ребенок. На одной из стен висит магнитная доска с маркерами, возле другой располагается ящик с кинетическим песком и лампой. И еще в одном углу находится детский мягкий бассейн с шариками, там же мягкие паралоновые кресла. Как мне позже объяснили, если ребенок устал, то у него есть возможность отдохнуть или переключиться на время. Я сидела в противоположном углу от психологов и Глеба, писала заявления, анкеты и заполняла карточку анамнеза. Итак, заданий для Глеба было 10(!). Задания разноплановые, в каждом из них не меньше 8-10 вопросов. Знаете, как говорят, можно и зайца научить курить. Так вот навыки никто не проверял. Проверяли именно уровень развития. Некоторые задания вообще не требовали вербализации. Я сидела и только поражалась, насколько то, что происходило сейчас, отличалось от того, что было буквально год назад!
Психологи работали действительно в паре. Когда Глеб терял концентрацию или контакт с одной, то сразу же подхватывала другая. И Глеб быстро сосредотачивался и продолжал. Результаты психологи вносили по ходу исследования в компьютер. Сама оценка длилась немногим больше часа. Но как объяснили, это не показатель. Есть дети, которые проходили это исследование за 45 минут, а некоторые за 1,5 часа. Дети разные, реакции разные, времени на ответы тоже у всех по разному уходило. Дальше, уже после подсчета результатов, когда по шкале определили, что мы по уровню развития соответствуем именно классу коррекции, нас отправили к логопеду на обследование. Она позадовала Глебу вопросы, что-то отмечая у себя в блокноте. И хотя этот разговор занял всего минут 15-20, наше ОНР (общее недоразвитие речи) подтвердили и еще массу терминов потом записали уже в ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Но гвоздем программы оценки уровня развития, как по мне, оказалась диагностика физического реабилитолога. Это нечто! Глеб и здесь отмочил. Когда я уже намылилась пойти посмотреть на специально оборудованный спортзал со спортивными снарядами для детей с особенными потребностями, то он ляпнул: «А ты, мама, меня здесь подожди! А я пойду позанимаюсь, что ли». Пришлось остаться и ожидать его. Свое любопытство прийдется удовлетворить в следующий раз.
Не думайте, что я иду на поводу у собственного ребенка. Нет. Просто инициатива у аутистов нечастая, свои желания и эмоции они выказывают очень-очень редко. Мы всячески поддерживаем своего ребенка в этом. Поэтому я осталась под пристальным наблюдением психологов. На замечание: «Интересный подход» ответила: «Он знает, чего хочет и говорит об этом — интересное проявление аутизма». А вообще, они мне очень понравились. Столько заинтересованности и искренности, что как-то непривычно. Пока Глеб показывал свою физическую подготовку во всей красе, мы разговорились. Оказывается таких центров в нашем городе планируется открыть целых четыре. А когда они заработают на полную мощность, то и на коррекцию, и на реабилитацию будут детей с особыми потребностями брать. Скорее бы! За нашими разговорами еще где-то минут 30 прошло, и появились Глеб с физическим реабилитологом. Оказывается, Глеб всё, что его просили, показал, и можно было уже уходить. На выходе Глеб, не оборачиваясь, впрочем как всегда, обращаясь к стене, сказал: «Мне здесь понравилось. Ещё прийду». Он, бывает, и не такое отмачивает. Недавно вот пришлось поменять педиатра. Так при знакомстве Глеб заявил: «А ты — хороший доктор, уколы не делаешь! Я к тебе ещё приходить буду».
Со школой у нас складываются замечательные отношения. Менять пока ничего не будем. Единственное, хотим добавить ему еще какой-то спортивный кружок. У аутиков часто есть проблемы с физическим развитием, так что лишними занятия в какой-нибудь спортивной секции точно не будут.
Кстати, в индивидуальном графике у нас значится освобождение от физкультуры и трудов. Считаю, что это явно лишнее. Данные предметы, возможно, даже нужнее, чем уроки природы. Руками работать и творчески мыслить на трудах аутисты вполне способны. И за учителем повторять физические упражнения они тоже могут. Так что ни к чему абсолютно такие вот освобождения. Но как говорят: жираф большой, ему виднее!