Записки чокнутой мамаши

Глава 6. Есть ли ЖИЗНЬ вне ГЛЕБА

Недавно случилось возобновить общение с человеком после десятилетнего перерыва. Знаете, что я услышала? «А ты и правда стала такой злой или это ты так шутишь?». Так и хотелось ответить: «А ты попробуй ежедневно чувствовать одновременно бессилие, любовь, безысходность и контроль». Умничать можно только вдали от ситуаций, подобных нашей, или просто наблюдая со стороны. А ежедневно через это проходить не так-то просто. И хотя общение с упомянутым человеком снова прекратилось, видимо, опять лет на десять, именно он послужил спусковым механизмом написания этой книги. Только после замечания о моей злости я поняла, насколько перенасыщена сарказмом и излишками негатива. А вот идею книги получила после прочтения книг Стива Харви.
Сейчас, когда заканчиваю «Заметки чокнутой мамаши», я думаю, а здорова ли я? Как мы отважились на второго ребенка? Как долго я еще это выдержу? Масса вопросов, которые не готова даже подпустить к собственному осознанию, крутится где-то рядом.
Скажу четко, что я полностью приняла Глеба с его аутизмом. Прошлась по каждой стадии этого самого принятия. Постараюсь немного описать каждую с точки зрения именно собственных эмоций и переживаний. ОТРИЦАНИЕ было очень агрессивным. Психологу из детского сада, которая обратила наше внимание на некоторые симптомы аутизма у ребенка, реально досталось от меня. Да я её практически послала! Матерных слов не было, но натыкала я знатно. Это потом, через время я поняла, что моя психологическая защита сработала таким вот образом, что собственные подозрения, облаченные в слова другого человека, вызывают такое отрицание. Хочу сказать, что нас не обошли стороной и стандартные реакции на этой стадии. Были и «бабки», и колдуны, и поиск врачей понадежнее, поопытнее. И воспитателям первым досталось! Да что там! Четкая формулировка отрицания «Этого просто не может быть!» была проговорена не один раз. Но факт остался фактом. Аутизм (F-84.0), мать его.
А дальше был ГНЕВ. Ох и плющило меня! На судьбу свою жаловалась, на родственников кидалась, и не только на них. Наверное, я походила на агрессивную истеричку. Было много вопросов: «Почему у меня?», «Почему у других дети нормальные, а у меня ребенок с аутизмом?». На детской площадке детям, которые подходили к Глебу, делала замечания. Если над ним смеялись, я практически орала на чужих детей. Это был безумный огромный накал эмоций. Но, видимо, из-за того, что я, как женщина, привыкла с эмоциями жить (когда хочется плакать — плачу, хочется смеяться — смеюсь), эта стадия была недолгой.
Потом пришла ВИНА. Стадия недолгого обвинения себя и близких. К счастью, эту я быстро перешагнула. Здесь, наверное, сыграло большую роль то, что никого обвинить невозможно. Причин аутизма конкретных нет. Пока не найден ген, который отвечал бы за его появление, определенные факторы окружающей среды, некие заболевания, которые приводят именно к аутизму.
Так что пообвиняла слегка себя и близких, покопалась в причинах и двинулась дальше — к ТОРГАМ. Если бы, да кабы… Недолго я была на этой стадии. В судьбу я, конечно, верю. Но сложив ручки сидеть и ждать изменений в жизненной ситуации не буду. Я оптимистка от ноготков на пальчиках ног до крашеных в рыжий цвет кончиков моих волос. Не умею я долго страдать. Надоедает. Постоянно хочу перемен. Это, наверно, уже женское. И активости у меня хоть отбавляй — сангвиник, практичеки чистый, между прочим. А ещё торговаться я не умею. Поэтому стадия быстро прошла.
ДЕПРЕССИЯ почти не зацепила. Бывает, накатывает, но когда мне судьбу оплакивать? Сейчас мальчишек у меня уже двое плюс супруг. Ежедневное расписание немного сумасшедшее. День практически расписан по минутам. Время, когда младший спит, а я возле него, а не с Глебом, стараюсь проводить за чтением книг или за написанием своего труда. Если и накатывает депрессия, то происходит это ночью. А к ночи, зачастую, я настолько вымотана, что практически сразу отключаюсь. Да и вечерние «обнимашки» со всеми моими тремя мальчиками очень помогают — заряжают силой и снимают напряжение, успокаивают очень сильно. Так что с депрессией справляемся.
В какой-то момент пришло ПРИНЯТИЕ. Я бы даже назвала это ОСОЗНАНИЕМ того, что есть проблема и ее нужно решать. Причём, осознание, что эта проблема надолго, а возможно, и навсегда. Но в наших силах помочь Глебу научиться жить с тем, какой он есть. Ведь он не понимает своей уникальности, отличия от других детей. Более того, когда Глеб находится дома, а рядом все мы, то ему очень даже комфортно. То, что мы хотим как-то изменить ситуацию и помочь ему, — это наши проблемы и заморочки. Так что мы можем только подтолкнуть, подсказать, помочь, а ЖИТЬ со своим диагнозом он должен учиться сам.
После принятия начались постоянные ВЫРАБОТКИ НОВЫХ СТИЛЕЙ (ПАТТЕРНОВ, если хотите) ПОВЕДЕНИЯ. Они постоянно меняются. Это связано с тем, что Глеб растёт, но самое главное — так срабатывает моя психологическая защита.
После ПРИНЯТИЯ активные действия в отношении развития Глеба стали расширяться. Более того, в силу его возраста, мы уже ищем вместе, чем бы он хотел заняться. Мы постоянно что-то делаем. Иными словами, выдвигается НОВАЯ ЖИЗНЕННАЯ СТРАТЕГИЯ. Она постоянно насыщается чем-то новым, добавляются новые способы жизнедействия, какие-то новые люди, иногда и цикличность проскальзывает. Что примечательно, когда идут какие-то повторы жизненных ситуаций, я понимаю насколько изменена ситуация для всех, насколько Глеб стал более адаптирован. Он, конечно, отличается от своих сверстников, но ведь он индивидуален, в этом его уникальность, такова его личность. Выздоравления от аутизма крайне редки. Мне даже кажется, что в этих случаях просто были поставлены ошибочные диагнозы. Мой мальчик вот такой. Если он станет другим, то это уже будет не наш сын Глеб.
Итак, про будни с расписанием вроде как понятно. Выходные. Суббота — день логопеда, прогулок к реке, трапез в местном «МcDonalds» и походов в магазин «Lego». В воскресенье тоже день активного отдыха. Зачастую, это бассейн. По возможности, когда удаётся вклиниться в Глебкино расписание, то мы вытаскиваем обоих сыновей на совместную прогулку. Но бывает это не очень часто, разве только на каникулах получается. В календаре много праздников. Когда Глебу не нравится подарок, он говорит: «Это всё для малышей!», и сует подарок младшему. Те, кто с Глебом знаком близко предпочитают спрашивать, что ему подарить. Причем спрашивают именно у него. Запросы на самом деле у мальчика очень четкие — он точно знает, какую игрушку хочет. Так что в этом смысле отличия от обычных ровесников просто нет. А когда гости сильно засиживаются, то Глеб говорит: «А ты кофе попьешь и пойдёшь?». Заботливый наш лунный мальчик!
Вообще, в выходные Глеб проводит очень много времени с папой. В субботу именно он, за редкими исключениями, отвозит Глеба к логопеду с последующим променадом. А в воскресенье папа, будучи профессиональным пловцом, сам обучает сына плаванью. Я в бассейн без мужа даже не суюсь. Водичку я люблю, но уследить за вездесущим Глебом мне просто не по силам. Вот младший немного подрастет, тогда, может, все вчетвером и попробуем. Кстати, когда младшего привезли из роддома домой, то Глеб с криками «Ой, лишенько!» бегал по квартире, причитал и никак не хотел, чтобы «лялечку» оставили. Всё просил отнести туда, где взяли. Не задобрили его ни деньги (он на тот момент себе на что-то собирал), ни большое шоколадное сладкое яйцо-сюрприз, которые ему якобы младший братик с собой привез. И только когда муж сказал, что мы ещё за Мартой поедем, то он ответил: «Зачем мне Марта? У меня есть Кузьма! С ним веселее». А потом еще долго ходил и у младшего прощения просил за то, «что я так расстроился, когда ты появился».
Сейчас Глеб здорово помогает с братиком, очень к нему привязан, радуется встрече после разлуки, обнимает и всем рассказывает про своего младшего братика Кузьму. Хотя и сводящие нас с ума моменты тоже присутствуют. Например, когда младший плачет или хнычет, то Глеб ему вторит. И тогда у нас не дом, а одно большое слёзное царство с принцами несмеянами-плаксами. И в такие моменты очень сложно удержать уже себя в рамках и не сорваться на крик.
Сейчас у нас музыкальное становление добавилось. Глеб очарован репертуаром LP, особенно ее свистом, мать его! Мы, конечно договорились, что дома не свистим. Но… На замечание, что дома мы не свистим, он отвечает, что поёт, как LP. И поем мы с гитарой и свистом. Да, свистеть сам научился. Не как Соловей-разбойник, но мотивы LP насвистывает хорошо. На улице просит: «Мам, а покажи, как ты свистишь». Думаете, делаю ему замечание? Ничего подобного. Иду и свищу вместе с ним. Понимаете, это ведь одно из самостоятельных достижений Глеба. Поэтому ходим, как две свистульки, и лыбимся.
Такой вот у нас сумасшедший ритм жизни. Думаю, не будет большим секретом, что ситуация с Глебом очень сильно меня изменила. Скажу больше, в гонке за поиском возможных решений проблемы сына я почти потеряла себя. Внутренний ресурс практически на исходе. Именно поэтому и появилась идея этой книги. Для того, чтобы лично мне начать поиски себя, нужно куда-то деть отрицательную энергию, которая накопилась за эти годы. Нелегко наблюдать работу Глеба в школе и невольно сравнивать его с другими детьми. Это умом я понимаю, что за это время Глеб многого достиг, а на душе тревожно. Это сейчас я уже говорю: «У меня такой ребенок, потому что я могу как-то изменить ситуацию», а раньше ведь было: «Почему я? За что? Что я сделала не так?».
Семейная жизнь тоже практически развалилась. Мы почти потеряли друг друга, потеряли наши отношения. Если бы не возникшая вдруг критическая ситуация, не связанная с Глебом, мы бы, наверное, разбежались. Новая ситуация позволила сделать остановку в этой бешеной гонке борьбы с аутизмом. Сейчас всё изменилось в лучшую сторону. У нас сложился семейный квартет. Не знаю, надолго ли, потому как всё меняется, ничто не вечно. Надеюсь, что мы справимся.
Я даже предполагать не берусь, что чувствует муж, ведь он — мужчина. Мужчины изначально другие. Сложно им говорить о своих переживаниях, ведь с детства их приучают об этом молчать и терпеть. В нашей ситуации Глеб — первенец, наследник, если хотите, что еще больше усугубляет принятие мужчиной такого ребенка. Мне кажется, что супруг так до конца и не принял особенности Глеба, и вообще, я не уверена, что мужчины способны до конца принять не нормотипичных детей. И я сомневаюсь, что муж когда-нибудь будет готов вот так выложить на бумаге все свои переживания. Но, как говорится, поживем — увидим.
Ставить здесь точку совершенно неуместно. Очень хочется, чтобы у нас было продолжение. Я не знаю, каким оно будет. Не знаю, справимся ли мы с нашими личными проблемами, сможем ли дальше двигаться по пути развития ребенка с аутизмом, сможем ли включить в этот путь младшего, справимся ли с воспитанием второго при таком вот первом, найдем ли мы себя, сохраним ли нашу семью. Но очень хочется верить, что самый тяжелый этап в нашей жизни пройден, что дальше будет легче, что мы обязательно справимся. Как же хочется, чтобы так и было…