Записки дизайнера. Маска

Глава 23

Декабрь был на излёте, неумолимо приближался Новый год. Жизнь постепенно вошла в свою колею, и мне иногда казалось, что всё случившееся со мной не более чем страшный сон, после которого проснёшься в ужасе и с облегчением подумаешь: «Ведь приснится же такое!»

Я ехала в такси по предновогоднему городу и с интересом смотрела по сторонам. Как и любой автомобилист, за рулём я смотрю на дорогу, и возможность вот так поглазеть выпадает нечасто.

Улицы Новосибирска переливались яркими огнями, и разноцветные блики от них отражались на снежных сугробах, уже прочно обосновавшихся на улицах города до весны.

На одной из улиц я увидела сразу трёх Дедов Морозов, спешащих, видимо, на многочисленные корпоративы, так что для полноты ощущения приближающегося праздника сейчас не хватало разве что знаменитой песенки из рекламы про то, что праздник к нам приходит.

По радио передавали «Снег над Ленинградом» Микаэла Таривердиева, музыку, увековеченную в кинофильме «С лёгким паром». Эта прекрасная мелодия удивительно гармонично «легла» и на моё настроение, и на город с его яркими огнями и предновогодней суетой.

Я направлялась на ежегодную предновогоднюю вечеринку, устраиваемую для архитекторов и дизайнеров Новосибирска. В этот раз вечеринка эта намечалась в стиле Гэтсби.

Идти туда мне совершенно не хотелось, но главная устроительница и идейный вдохновитель праздника, моя хорошая знакомая Вика пообещала сюрприз и буквально взяла с меня слово, что я приду. К маме я решила не ехать, да и сам Новый год я тоже решила не праздновать. Разрыв с Олегом оставил в моей душе больший след, чем можно было ожидать. Мне был нужен покой, чтобы «зализать раны», и расспросы мамы я выдержать была ещё не в состоянии. Посижу дома, поем вкусненького, посмотрю телевизор и завалюсь спать. Таков был мой план.

Прибыв на место, я сняла светлую шубку с капюшоном в гардеробе и пристроилась возле огромного зеркала рядом с группой оживлённо щебечущих и хихикающих девушек. Мне предстояло прикрепить к своей голове бархатную ленту с пером. Лента была цвета слоновой кости и тон в тон совпадала с цветом платья на узких бретелях с заниженной талией, украшенного замысловатыми узорами из бисера в стиле ар-деко. Волосы я уложила марсельской волной, макияж же я выполнила в технике смоки айс. Мои ноги украшали атласные лодочки в тон к платью на высоком каблуке с ремешком, украшенным крупными продолговатыми камнями в огранке октагон.

Наконец я успешно водрузила перо на свою голову, подхватила свой украшенный бисером клатч и оглянулась. Повсюду царило веселье и предвкушение праздника. Девушки с бокалами шампанского, уже явно ударившего им в голову, небольшими группами или поодиночке порхали, подобно диковинным райским птицам, шутили и смеялись. Замечательно передав своими нарядами и причёсками стиль той эпохи, многие из них преобразились до неузнаваемости. Совершенно обычные в реальной жизни, эти девушки превратились в роковых соблазнительниц. Из этого я сделала печальный вывод о том, что сегодняшняя мода не даёт женщине такой блестящей возможности подчеркнуть свою красоту и женственность.

Постепенно проникаясь волнующей атмосферой, я шла, направляясь в банкетный зал, то и дело салютуя знакомым дизайнерам бокалом шампанского, который мне на блестящем подносе преподнёс элегантный официант.

Тематика двадцатых годов была поддержана несколькими интересными фотолокациями: казино с игральным столом, где мужская часть гостей фотографировалась, держа в зубах толстую сигару, ростомер, где каждый желающий мог сделать свой mug shot[1], «живой» Дон Корлеоне, сидящий в кресле, укутавшись пледом, и многое другое.

Меня посадили за большой круглый стол, где я встретила много знакомых. Угощение было отменным, шампанское лилось рекой, все весело шутили и непринуждённо смеялись, так что неразрешимые проблемы, обручем сковывавшие меня последнее время, постепенно отступали назад, выпуская на волю радость и беззаботность.

Уже была середина праздника, когда ведущий объявил, что жюри, состоящее из спонсоров мероприятия, готово объявить самый лучший образ сегодняшнего вечера. И к моему великому удивлению, назвал моё имя. Я в это время разрезала ножом кусок мяса и собиралась уже отправить кусочек в рот. Все повернулись ко мне в ожидании. Я отложила вилку, покраснела как помидор (кто бы сомневался) и, стараясь идти элегантно, как учила нас героиня Лии Ахеджаковой — походкой пантеры перед прыжком, — пошла на сцену.

— Поздравляем вас, Полина, с заслуженной наградой, — с полупоклоном произнёс ведущий, тоже одетый в стиле двадцатых, но только как простой парень — в кепку, рубашку и штаны на подтяжках.

Потом он повернулся ко всему залу, опустил глаза и с философским видом произнёс:

— Как сказал Омар Хаям, кто рождён в красоте счастья лик созерцать, — он повёл рукой в мою сторону, — тому мир будет множеством граней мерцать. Друзья, я призываю всех чаще замечать в этой жизни красоту.

В зале раздались аплодисменты.

— Позвольте вручить вам, Полина, этот символический приз, — добавил он, протянув мне бутылку испанского вина.

К этому моменту я уже успокоилась и чувствовала, что мои щёки приняли свой обычный цвет. Это добавило мне уверенности и даже игривости.

— Спасибо большое! — ответила я с улыбкой, а потом после небольшой паузы лукаво добавила: — Обычно мне всё удаётся в жизни, для других дней есть красное вино!