Записки дневника

Запись 11. Неожиданная встреча.

Я заметил его в толпе сразу же. Высокий, черноволосый молодой мужчина с короткой стрижкой и мелкими тонкими косами с нанизанными бусинами, сползающими по шее до лопаток. Аккуратная бородка, тёмно-карие, почти чёрные чуть раскосые глаза, острые скулы и неожиданно длинный, прямой нос. Высокий ворот нательной рубашки плотно прилегал к горлу. Одетый поверх неё длинный до пят кафтан, сшитый на восточный манер, цвета весенней зелени, с чуть расклешенными широкими рукавами. Между складок тончайшего полупрозрачного полотна - тёмно-синяя полоска шаровар, заправленных в небольшие, чуть выше щиколотки сапоги с острым, вздёрнутым носом. По краю голенища шла сложная непрерывная вязь, расшитая синими нитками. Он вышагивал вдоль прилавков, ведя под уздцы гнедую кобылку, и радостно переговаривался с другими торговцами. Но, конечно же, не внешность привлекла моё внимание и не манера держаться, ни жесты, ни говор. Всё это напускное, маска. Я узнал его, как узнавал всякого из нас, как узнавал отца, брата, путника с яшмовым кольцом, того старика, что подарил мне лошадь, и многих других... В конце концов так, как узнавал свою сестру. Это виденье объяснить сложно, как незрячему рассказать о многообразии оттенков. Для нас всё заметно с первого взгляда, а для других не увидеть и за всю жизнь.

Я осторожно взял за руку Элин. Во дворике маленького придорожного кафе было людно. Мы сидели у самого края за круглым грубо отёсанным столом, и через низкий деревянный забор, напоминающий небольшую оградку, легко просматривалась базарная площадь, окружённая маленькими каменными двухэтажными домиками с рядами лавочек, телегами, из которых высыпались горы разнообразных товаров, лошадьми, толпами людей, стаями собак и ребятишками разного возраста. Я осмотрел внимательно площадь и, найдя глазами Рину, танцующую под свирель с Ганни, своим младшим братом, подал ей знак возвращаться к нам. Мне не хотелось отвлекать их от танца, тем более Ганни, этот маленький крепыш, только-только научился ходить и, кажется, поймал ритм. Длинные пшеничные волосы Рины кружились вокруг него словно шлейф, и на её губах впервые за долгие месяцы играла счастливая улыбка.

Она посмотрела в мою сторону и, прихватив малыша за подмышки, вынесла его из круга. Они подошли к нам с обратной стороны забора. Элин, наклонившись, взяла сына на руки. Её огненно-рыжие пряди тонкими нитями покрыли чёрные, как уголь, кудри ребёнка. Получив звонкий поцелуй в макушку, Ганни вывернулся и переполз на лавку, внимательно ощупывая дощатую поверхность.

- Что такое? - спросила Рина, потирая вспотевшую шею. Её щёки порозовели, а дыхание ещё звучало неровно. Я указал в толпу. Она быстро зацепила взглядом показанного мной мужчину и воскликнула:

- Это же...!

Я опередил:

- Да, это он.

Мы переглянулись. Элин настороженно посмотрела на нас, а потом на площадь.

- Кто? Здесь ваш старый знакомый? - она пыталась понять, начинать ли ей беспокоиться.

- Не совсем. Хотя, вероятно, кого-то из них мы тоже можем здесь встретить. Деревенские часто ездили на торги. Но они, скорее всего, уже не помнят меня или не узнают.

Я пожал плечами и отмахнулся, продолжая следить за мужчиной. Он вёл под уздцы гнедую кобылу с головы до ног навьюченную какими-то свёртками.

- Тогда кто? - озадаченно спросила девушка, оглядывая толпу.

- Хранитель, - коротко ответил я, указав на вышагивающего мужчину.

Лицо Элин стало серьёзным. Она чуть нахмурились, и морщинка мелькнула между изогнутыми полосками бровей.

- Думаешь, он приехал за вами? - заговорила она полушёпотом, наклонившись над столешницей. Её ладонь чуть сжала мои пальцы, второй рукой она придерживала Ганни, не давая ему сползти.

- Нет, не уверен. Может, это случайная встреча. У каждого свой путь. Если только он не собирается что-то нам передать.

- Он не может оказаться, - она шепнула ещё тише, - пособником твоего брата?

- Исключено. У него нет последователей, а если бы и были... Я бы заметил это с первого взгляда. Очень сложно не заметить такое… - я запнулся, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, и, найдя нечто похожее, произнёс, - чудовище.

- Ладно. Тогда что нам делать? Следует поздороваться? - озадаченно спросила девушка, снова оглядываясь на незнакомца.

Я и сам толком не знал. Если вспомнить все предыдущие встречи, то они просто случались. Путник с лошадью набрёл на мой дом во время перехода, хотя, возможно, он был посланником. А человек с яшмой являлся старым другом моего отца. Поэтому сейчас я оказался в растерянности.

- По-моему, вы одного возраста, - внезапно подметила она. - Может, ты бы хотел обсудить с ним что-нибудь? Тебе не тоскливо быть оторванным от вашего народа?

Я пожал плечами и задумался. Тоскливо ли мне? Уж чем-чем, а тоской по обществу я никогда не отличался. Не думаю, что Элин правильно понимает ситуацию. Мы не народ, мы не нация, и не имеем общих корней, не родились на одной земле, и наши предки едва ли были родственниками. Мы - это просто мы, Хранители. У нас общая суть, но разные пути. Мы делаем одно дело, но каждый по-своему. Однако я никогда всерьёз не относился к своей "миссии", жил в постоянном ожидании и не мог осмыслить ни причины, ни следствия. Возможно, я самый никчёмный из нас, и за столько лет мне должно уже быть стыдно, но я не скульптор, чтобы стыдиться своего творения, а они не судьи, чтобы в чём-то осуждать меня. И вообще, сам акт осуждения это привычка людей, причём не самых мудрых. Я ещё раз подумал и сказал: