Записки дневника

Запись 12. В середине июля.

В середине июля наступило жаркое лето. Запах скошенной подсохшей травы витал в воздухе, смешиваясь с ароматом лаванды, тонкие стебельки которой едва шелестели, колыхаясь в глиняных придорожных вазонах, расставленных по краешку трёхступенчатой каменной лестницы у входа в наш книжный магазинчик. Белая деревянная дверь с прямоугольными вставками разноцветных стёкол витража, отражавших мозаичный узор из танцующих солнечных зайчиков на старом паркете, слегка поскрипывала в такт гуляющему ветерку.

На заднем дворе щебетали пташки и обрывками слышалась тихая песенка под свист качели:

"Если встретился кто-то тебе на пути,

То каким бы он не был плохим,

Если вам суждено в жизни рядом идти,

Может скоро он станет совсем другим,

Может будете вы не разлей вода,

Он - частица тебя,

Вот такие дела!"

Переливаясь, весело звучал Ринин голос, то заглушая щебет, то затихая.

Сегодня выходной, и на ручке двери висит деревянная табличка с надписью: "Закрыто". Эту надпись сделал я, ещё когда учился писать. Кривоватыми печатными буквами. Каждодневная практика дала свои плоды, и теперь у меня получается гораздо быстрее и лучше, даже обхожусь без помощи Элин. Когда я начинал свой дневник, то планировал записывать только воспоминания. Но иногда, как сейчас, очень хочется обозреть настоящее. Уловить момент тишины и спокойствия. Пока я сижу за письменным столом в спальне второго этажа и тщательно вывожу буквы, складывая в слова, а слова в предложения, Элин сортирует на первом этаже книги в глубине магазинчика. Тихий шелест бумаги, поскрипывание пера перекликаются со свистом качели, лёгким напевом сестры и звоном дверного колокольчика. Я замер. К нам зашёл посетитель? Но кто? Он не заметил табличку из-за полуоткрытой двери? Мне придётся ненадолго отвлечься. Услышав шаги на крыльце я понял, что он пришёл не за книгами. Что-то в последнее время меня всё чаще стали навещать давние знакомые. Сначала Саймон, теперь ...

- Милый! Спустить, пожалуйста, это к тебе.

Что ж, ладно, пока оставлю перо.

Продолжение.

Я очень взволнован, поэтому прошу прощения, если получится сумбурно! Но по-другому никак. Спустившись, я сразу заметил прибывшего гостя. Элин шутливым тоном шепнула, проходя мимо моей застывшей фигуры:

- Ты говорил, что затворник, а получается нарасхват, - и подмигнув, похлопала по плечу. - Пойду, проведаю Ганни.

Я кивнул, оставшись наедине со старым другом. Да, считать его другом не совсем правильно, скорее ... и тут я понял, что не могу подобрать подходящего слова. Пусть будет душевным приятелем. В каких-то значениях он походит на друга, а в других слишком далёк.

Он стоял на пороге магазинчика у стойки с книгами, едва доставая верхушкой остроконечной широкополой соломенной шляпы до полок. С полей шляпы на тонких ниточках свисали бумажные фигурки оригами животных и птиц. Они покачивались при каждом движении. Лицо, обсыпанное веснушками, спрятано в глубине за паутиной растрепавшихся пшеничных волос. Щуплая тоненькая фигурка обёрнута в плащ, пёстрый, сотканный из разноцветных лоскутов, похожих на безумное одеяло. За поясом лента с монетами, на спине перекинутый через плечо ремень с лютней, в правой ладони берёзовый посох, обвязанный котомками, а на ногах только пара плетёных сандалий.

Я чувствую его радость, похожую на пробежавшийся маленький шторм, он сносит всё на своём пути, в том числе и барьеры моего сердца. Голос, похожий на звон дверного колокольчика или на бегущий горный ручей. Он не молод и не стар, но выглядит, как ребёнок.

- Привет, ****! - зачем-то машет рукой, хотя между нами два шага. - Ты же не скучал?

Конечно, я знаю, что он хотел сказать "без меня", и я чувствую боль одиночества. Непрошеная слеза катится по щеке, но я не замечаю этого. Я хочу упасть на колени и сказать что скучал, но вместо этого не в силах пошевелиться. Какая бессмысленная реакция.

- Привет, - выдавливаю одно слово. Слишком тяжело, чтобы произнести имя.

- Сегодня замечательный день! И место чудесное, твой новый дом, - как будто и вопрос и утверждение.

- Да, - я всё ещё в потоке оглушающей радости. Знаете, зря я назвал его приятелем, это звучит отстранённо, нужного слова не подобрать. Сложно выразить словами наши странные отношения. Не любовь или привязанность, он как глубокая река, а я камень под его водами. Слово друг будет звучать слишком сухо и плоско. Душевный приятель это ближе, оставлю же первый вариант.

- Я обрёл дом и семью, - мой ответ был очевиден.

- Пошли позавтракаем, - он тряхнул своей шляпой и лисичка с журавлём качнулись, слегка коснувшись друг друга. Оригами на ниточках.

Вы знаете, забыл упомянуть, что мой приятель не человек. Сейчас он выглядит иначе, как молодой менестрель, но это временно. Конечно, он и не бесплотный дух, потому что никто бы не услышал его пения, кроме меня. Его голос звучит и в воздухе и в голове, отражается от стен, проникая в мысли. И мне нисколько не жаль. Он свободен говорить со мной, как хочется, а я ни чувствую ни капли тяжести. Наверное, Рина тоже захочет его услышать.

Мы вышли на веранду, но дворик уже опустел. Сестра ушла наверх помочь Элин с Ганни. Я пригласил его к столу. Чайный сервиз ещё остался от игры в чаепитие, как и плюшевый медведь с набивной куклой, занимавшие наши стулья. Я тронул ручку чайника, удивившись, что он ещё горячий. Менестрель, оставив посох у входной калитки, вернулся на веранду и, повесив лиру на спинку стула, сел за стол, пристроив медведя на своих коленях. Я то же самое проделал с куклой. Просто некуда её девать, а бросать на пол не хочется.