Записки Джона Кёрна

Пролог

Судьба прихотлива, и у каждого человека она своя.

Мне бы хотелось поведать вам одну историю. Началась она с мальчика. Судьба была беспощадна к нему. Но кто знает, быть может, наоборот, это было благосклонностью?..

Мальчика зовут Джон Кёрн. Волею судьбы он оказался на пиратском судне.

Его отец умер два года назад от лихорадки в Виллемстаде. Когда юноше было семнадцать. Он остался круглой сиротой… Всё для него потеряло смысл: два года он был словно в беспамятстве. Улицы, нищета, милостыня – эти слова как нельзя точно характеризуют его тогдашний образ жизни…

Но сейчас всё резко переменилось. И всё по прихоти судьбы.

После двух лет бродяжничества, один торговец, давний друг его отца, случайно встретил Джона на улице, бедняга уже терял сознание от голода. У торговца того был свой шлюп под названием «Шустрый». Он предложил парню место на своём судне. Мальчик, конечно же, согласился.

И вот Кёрн и ещё пятнадцать юношей чуть постарше, отправились на «Шустром» перевозить жемчуг на Кубу. На третий день они попали в шторм. Корабль, хоть и с огромными повреждениями, но держался на плаву. Но судно сбилось с курса, из-за чего потеряли день. На шестые сутки они увидели на горизонте фрегат. Это был пиратский корабль известный среди бывалых моряков - фрегат «Буйный». Торговец попытался бежать от него, но паруса изрядно потрепал ветер, да так что они больше походили на неумело сотканную сеть. Поэтому у них ничего не вышло... Через несколько часов «Буйный» настиг «Шустрого». Лишь потому, что у них кончились ядра, пираты не пустили их на дно, а просто взяли на абордаж. Матросы с торговца храбро выступили против головорезов, которых было в несколько раз больше… В итоге пираты положили всех, кроме Джона и ещё одного парня по имени Дерен.

«Удача или проклятье?» - думал Джон в растерянности, очнувшись уже на «Буйном». Сам для себя он ещё не решил. Но сейчас он на борту пиратского судна – живой!

Тот фрегат находится под командованием Джека Руда.

Джек Руд Кровавый – так величали его матросы на торговых судах. Жестокий пират не знающий жалости, милосердия, любви.…Все эти сплетни и байки всегда перековеркают и в итоге ты рискуешь встретить не отчаянного головореза, который в бой рвётся первым и саблей рассекает плоть, словно скалы волны, а обычного мерзавца, который прячется за своими абордажников и целится тебе в спину. Но, не смотря на вероятность второго, реальность не обманула Джона.

Оказавшись в плену у пиратов, Джон затосковал. Он привык изливать свои чувства не кому-то, а самому себе. Поэтому попав на корабль и очнувшись в трюме взаперти, он вынул из-за пазухи несколько листков пожелтевшей бумаги. Джон всегда предпочитал вести что-то вроде дневника: изливать свои чувства, размышлять, копаться в себе или, чаще всего, в других. Он вёл записи, когда нуждался в этом больше всего. А на этом корабле его нужда была обострена. Эту привычку привил ему отец.

Он всегда учил сына вести записи, как настоящий капитан, когда они садились на торговые суда. Видимо старик лелеял мечту, что его сын станет благородным капером, и будет плавать от имени Его Величества... Отец его был торговцем. Не очень успешным – оттого что не был хитрым и напористым. Торговля явно была не для него. У него не было своего корабля, хотя бы тартаны. И лавки он долго не держал - разорялись постоянно. Ему давалась торговля только тогда, когда у него ничего не было. Находя товар, он зафрахтовывал судно и пускался по архипелагу продавать. Несмотря на кризисы, которые они переживали, старший Кёрн всегда оставался бескорыстным и очень добрым человеком. Каждый раз, заходя на борт, очередного брига, он давал Джону несколько потрёпанных, мятых листков, которые мальчик, во время плаванья, исписывал своим мелким, исказистым почерком, записывая свои наблюдения и действия команды. После отец сшивал их и у Джона получался свой маленький судовой журнал. Хотя по записям это больше напоминало дневник.

Джека Руда, Джон ещё не видел.

Только что, описав произошедшие с ним события, он услышал шаги. Быстро спрятав бумаги в сапог, он лёг на кровать и притворился спящим.

Можно ли назвать удачей то, что с ним произошло? Вызывает сомнение, не так ли? Но кто знает, если уж ему суждено было оказаться на этом корабле, не значит ли это, что здесь он может найти своё место в жизни?

И вот уже на следующий день, Джон вновь достал свои листочки. Обернув их старым куском кожи, скрепив и разгладив, он начал писать…