Записки колдуна с кухни

Глава 1

Виктор Степаныч проснулся от того, что кто-то методично долбил в стену. Не соседи. Звук шел из кухни. Тупой, металлический, полный безысходного упрямства. Он застонал, натянул одеяло на голову. Бесполезно. Звонкий тук-тук-тук пробивался сквозь пух и перья, настойчивый, как счет за отопление.

– Домовой, – пробурчал Виктор в подушку. – Опять ночью шкафы переставлял? Или микроволновку обидел?

Ответом был только усилившийся стук. Виктор сдался. Он откинул одеяло, и холодный утренний воздух квартиры обжег кожу. На кухне царил привычный хаос. Только вот посудный шкаф стоял не у стены, как положено, а посредине, аккурат напротив холодильника, как бы преграждая ему путь. И стучал в его дверцу пустой консервной банкой из-под горошка – маленький, лохматый и очень сердитый на вид человечек в выцветшей вязаной шапочке.

– С добрым утром, – процедил Виктор. – Что на этот раз? Опять не понравилось, как я печенье крошил? Или место не фэн-шуйное?

Домовой, которого Виктор в душе звал Федей, бросил на него взгляд, полный немого укора, и с удвоенной силой забарабанил банкой по холодильнику. Тук-ТУК-ТУК!

– Ладно, ладно, понял! – Виктор поднял руки в знак капитуляции. – Печенье. Сейчас. И свежее. Только отойди от холодильника, а то он у меня и так еле дышит.

Федя снисходительно кивнул и отступил на шаг, сложив банку на груди, как скипетр. Виктор полез в буфет за заветным пакетом с овсяным печеньем. Мир с домовым был хрупок и требовал регулярной дани в виде выпечки. Пока Федя, причмокивая, уплетал печенье, Виктор взялся за чайник. Старый, эмалированный, с отбитым носиком. Он поставил его на конфорку, щелкнул выключателем. Ничего. Еще щелчок. Тишина. Виктор вздохнул. Плита была старше него самого и периодически объявляла забастовки, требуя магического "пинка". Он ткнул пальцем в центр конфорки, послав крошечный импульс энергии. Конфорка зашипела, нехотя разгорелась тусклым оранжевым светом.

– Вот и хорошо, – пробормотал Виктор. – Хоть что-то работает без скандала.

Он потянулся за чаем, но тут из угла кухни донеслось отчетливое шипение. Виктор обернулся. Старый пылесос "Ракета", его верный, но капризный помощник лет пятнадцати, стоял в углу. И его красный глазок-лампочка горел яростным, недобрым светом. Сам корпус слегка подрагивал.

– Эй, "Ракета", ты чего? – осторожно спросил Виктор.

Пылесос ответил ему. Не звуком. Волной. Волной чистой, нефильтрованной обиды и лени, ударившей Виктора в лоб. Картинки промелькнули перед мысленным взором: горы пыли, вечно запутывающийся шнур, пинки при переноске, презрительное шипение кота...

– Понятно, – вздохнул Виктор, потирая виски. – Недовольны условиями труда. Требуете повышения статуса или хотя бы новый мешок для пыли. Позорно, но старый действительно уже протекает.

Пылесос шипел громче. Лампа мигала угрожающе.

– Ладно, ладно! Новый мешок! Сегодня же куплю! Обещаю! Успокойся!

Но "Ракета" явно вошел в раж. Он завибрировал сильнее, и его шланг, как змея, медленно пополз по полу в сторону Виктора.

– Ой, нет, – простонал колдун. – Только не это...

С характерным хлопком шланг сорвался с крепления и, извиваясь, устремился к Виктору, пытаясь обвить его ногу. Виктор отпрыгнул. Шланг ударил по ножке стула. Федя, доевший печенье, с интересом наблюдал за происходящим, явно развлекаясь.

– Бенедикт! – закричал Виктор в сторону комнаты. – Помоги! Твой любимый враг опять взбесился!

Из комнаты неспешно вышел огромный, пушистый черный кот с изумрудными глазами. Он зевнул, обнажив острые клыки, и уселся в дверном проеме, наблюдая за метаниями шланга.

– Снова этот шумный металлический дурак недоволен своей никчемной жизнью, – прозвучал в голове Виктора бархатный, полный презрения голос. – Я говорил, хозяин, пора его на свалку. Или разобрать на астральные запчасти. Очень полезные вибрации для медитации.

– Не сейчас, Бенедикт! – отбивался Виктор от настойчивого шланга, который теперь пытался стащить с него тапку. – Он просто обиделся! Новый мешок его успокоит! Надо его усмирить!

– Усмирить? – мысленно фыркнул кот. – Легко. Дай команду.

Виктор собрался, сфокусировался. Магия бытового усмирения требовала не силы, а точности и... авторитета. Он посмотрел прямо на мигающий "глаз" "Ракеты", вложив в голос всю твердость, на которую был способен ранним утром:

– Стоять! Успокоиться! Мешок будет! Сейчас же верни шланг на место!

В воздухе щелкнуло. Шланг замер в полуметре от лица Виктора, затем медленно, нехотя, пополз назад, к корпусу пылесоса. Мигание лампочки замедлилось, яркость уменьшилась. Пылесос издал последнее обиженное шипение и затих. Только легкая дрожь выдавала его неудовольствие.

– Фух, – выдохнул Виктор, облокотившись на стол. – Спасибо, Бенедикт. Мысленная поддержка тоже засчитывается.

Кот лениво облизнул лапу. Пожалуйста. Но мешок купи. И не самый дешевый. А то он опять устроит истерику. А я не люблю, когда мешают спать после завтрака.

Виктор кивнул, глядя на затихшую "Ракету" и доедавшего крошки с пола Федю. Чайник начал тихо закипать. За окном панельные дома тонули в сером утреннем свете. Где-то внизу скрипнула дверь подъезда. Обычный день колдуна четвертого разряда только начинался. И Виктор Степаныч уже предчувствовал, что счетчики ЖКХ, которые ему предстояло сегодня "подкрутить", окажутся куда упрямее взбунтовавшегося пылесоса. Особенно водяной. Он всегда норовил показать характер.