Записки кружевницы

Глава 6. Закон переплетения

Две недели после той ночи Марина прожила в состоянии лихорадочного онемения. Она работала в мастерской с удвоенной силой, погружаясь в реставрацию кружева, как в ледяную купель, чтобы смыть с себя чувство вины. Колючий холодок от того поступка сидел глубоко внутри, под сердцем, и напоминал о себе каждый раз, когда руки касались тёплых, светлых нитей из шкатулки — будто они отстранялись от неё.

Кружево стало её спасением и её испытанием. Она изучала старинные техники плетения, заказывала специальные шелковые нити-паутинки, тренировалась на обычной сетке. Работа продвигалась мучительно медленно. Каждая вплетённая нить должна была стать продолжением утраченной, а не её заменой. Это было похоже на общение с призраком: нужно было угадать характер, привычки, намерения давно умершей мастерицы. Илья заходил раз в несколько дней — тихо, ненадолго. Приносил новые материалы, книги по иконографии, иногда просто чай и булочки из соседней пекарни. Он никогда не спрашивал о её личном, не торопил. Его присутствие было таким же спокойным и ненавязчивым, как свет от настольной лампы.

Именно Илья, сам того не ведая, стал причиной нового удара.

Он зашёл в мастерскую в пятницу, под вечер. Лицо его было более озабоченным, чем обычно.

—Марина, у меня к вам просьба не по делу. Вы не помните, я в прошлый раз говорил про своего знакомого, который занимается поставкой антикварной мебели? Андрей?

—Кажется, помню, — оторвавшись от лупы, ответила Марина.

—Так вот, у него случилась беда. Крупный контракт сорвался в самый последний момент. Заказчик, перспективная фирма, буквально вчера объявила о банкротстве. А он уже вложил в подготовку огромные средства. Ситуация катастрофическая.

У Марины похолодели кончики пальцев. Ей не было жалко незнакомого Андрея. Её пронзила другая мысль, быстрая и ядовитая, как укус змеи: Сергей тоже занимался поставками. Крупными сделками.

—А… а что за фирма? — голос прозвучал хрипло.

Илья назвал.Это была не та фирма, где работал Сергей. Марина выдохнула, чувствуя, как спазм в груди немного ослаб. Случайность. Просто неудачное стечение обстоятельств.

Но зерно тревоги было посеяно. Вечером, укладывая Катю, она машинально взяла планшет, чтобы проверить почту. Палец сам потянулся к значку соцсети, которую она не открывала месяцами. Зашла под старым, забытым аккаунтом. Первое, что она увидела в ленте — пост от общей знакомой, бывшей коллеги Сергея. Фото с корпоратива. Подпись: «Как жаль, что наш гений больших сделок сегодня не с нами! Сорвалась его супер-транзакция! Но мы не унываем!».

Фотография была размытой, но на ней ясно читались насмешливые, сочувственные комментарии. Кто-то написал: «Зато личная жизнь кипит! Не до сделок!». И ниже, в ответ, кто-то выложил скриншот. Со страницы новой жены Сергея. Там было неловкое, глупое селфи с подписью, полной пафоса и грамматических ошибок, которое уже собрало десятки язвительных комментариев от «друзей». Девушка пыталась отшутиться, но было видно — скандал в её узком кругу уже раздулся.

Мир вокруг Марины поплыл. Она отложила планшет, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Не просто сорвалась сделка. Сорвалась его сделка. И его новая жена опозорилась в сети. Два события. Два удара. Как две спицы. Как два носка.

«Для остужения пылких сердцец…»

Она не желала этого. Нет, она желала — но абстрактно, в порыве слепой ярости. Она не думала о конкретных неудачах. Она просто хотела, чтобы ему было плохо. Дар, этот «умный пёс», как писала бабушка, услышал не слова, а само намерение, тёмный сгусток её боли. И воплотил его в самой простой, приземлённой форме: профессиональный провал и социальный конфуз.

Ужас прозрения был ледяным и абсолютным. Её дар работал. Не только на созидание. Он работал на разрушение. И он был точен.

Марина вскочила с кровати, на ходу натягивая джинсы и свитер. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди.

—Мам? Ты куда? — спросонья пробормотала Катя.

—Спи, родная. Я на минуточку, воздухом подышу.

Она выбежала из дома, даже не накинув куртку. Ночной ноябрьский воздух обжёг лёгкие, но она почти не чувствовала холода. Ноги сами понесли её к мусорным бакам во дворе.

Контейнеры стояли на привычном месте. Они были пусты. Чистые, вымытые, пахнущие хлоркой. Сегодня был день вывоза мусора.

Марина замерла, глядя на сияющий в свете фонаря пустой бак. Её носки уехали. Их, возможно, уже сожгли на заводе. Но их работа — та тёмная, колючая программа, вплетённая в каждую петлю, — уже выполнена. Или… ещё выполняется? Она вспомнила ощущение нити, всё ещё связывающей её с этим мусором. Оборвалась ли она?

Она прижала ладони к ледяному металлу контейнера, закрыла глаза, пытаясь что-то почувствовать. Ничего. Только холод и запах химии. Но внутри, в глубине души, та самая чёрная точка, от которой шли трещины, пульсировала тупой болью.

Ей нужно было поговорить. С кем-то. С тем, кто не спросит лишнего, но может понять что-то о последствиях. Единственное имя, которое пришло в голову, было — Илья.

Она почти бежала по спящим улицам. Знакомый переулок на Арбате, витрина его лавки «Старая Песня» с мягко горящим ночным светильником. Дверь была заперта, но в окне второго этажа, где были его жилые комнаты, горел свет.

Она постучала в витрину, сначала робко, потом отчаяннее. Через минуту в дверях появилась его тень, клюш загремел.