Записки Лесникова. Чёрная мана.

Старик, прогнавший Смерть и немного летающих гадюк.

До заимки доехали без приключений. Территория, где жил егерь, занимала много земли. Кроме дома егеря, был ещё один поменьше – для гостей. Постройки для скота, амбар, конюшня, загоны для дикого зверья. Все выглядело как небольшой хутор, добротный, построенный на века.

Хозяина звали Герман Егорович. Определить возраст этого человека думаю было бы даже не под силу Вольфу Мессингу. Будучи молодым мужчиной, Герман обладал недюжинной силой, росту был под два метра, с красивой внешностью. Годы не сломили его. Сравнить Германа разве только можно было с большим вековым дубом или кедром, который видел не одно поколение людей, пережил войны, пожары, эпидемии. Время его не пощадило, но он выстоял. Так и Герман Егорович, от времени лишь сгорбился, поседел, но на ногах стоял твердо. Он пригласил нас к себе в дом. Аркадия в доме не было, и старик удивился, когда мы рассказали ему обо всём, что с нами случилось.

---К утру начнется ливень. —Поэтому, вашего хворого парнишку в доме оставим, а сами займётся делом.

—Доктор, ты приготовь ужин. Овощи почисти, мясо поставь варить. А мы с ребятами пойдем на двор: им лошадей поить, соломы набросать. Корову– кормилицу мне доить и поросят кормить тоже,---давал нам подробные указания старик.За работой незаметно наступил вечер. Небо затянуло черными тучами. Подул холодный ветер. Мы же в это время ужинали в доме за большим длинным столом. Было тепло от протопленной печи.

—Сдается мне, Аркадий в беду попал, иначе бы давно у меня здесь был. Пока ливень не закончится, дороги на поиски нам нету.—Герман Егорович, а сколько Вам лет? И имя у вас, прямо скажем, не деревенское,-- спрашивал я старика.

— Твоя правда, Роман. Не крестьянское имечко моё. Матушка моя была из благородных, дворян стало быть. Елизавета Андреевна Тихомирова. Дочь хозяина всех этих мест и угодий.

А отец мой егерем у господ служил.

Егором звали. Матушка моя Пушкина взахлёб читала. Вот меня и назвала Германом, как этого значит офицера из “Пиковой дамы.”

— Вот это да! Какой Вы образованный человек! Только я все же не пойму, сколько же Вам лет?

—Много. Давно век перешагнул.

И он хитро улыбнулся.

— В жизни так бывает, Роман, что зачастую правда вперемешку с вымыслом рядышком ходит.

Вижу, что тебя не случайно в наши края занесло. Я давно ушел от людей, жил в лесах, семью свою оставил.

Если бы остался, давно сгнили бы мои косточки в земле. Родные мои все умерли, а то не объяснить было бы им, почему я так долго живу.

За окном была кромешная тьма.

— Только бы на болото не затянуло его лихо,-- сокрушался старик.

— Вы о ком говорите?-- спросил я Егоровича.

—Так об Аркаше. Он Тихомиров ведь, потому значит мне праправнуком приходится. Я получается тоже Тихомиров. И все вокруг: и лес, и болото, и поля, и деревня были мои после матушки моей покойной. Наследником стало быть являлся. Но только судьбой мне уготовано было другую жизнь прожить. Когда узнали о тайной любви моей мамы и отца, решили их разлучить. Но не получилось, матушка беременная мной уже была. Позор по тем временам. Она богатая девушка, он работник из бедняков. Да ещё и беременность вне брака. Матушку в комнате заперли в родительском доме, а отца моего изгнали из барской усадьбы.

Вот он ушел в лес жить. Но страдал без моей мамы, а она без него. И решили они убежать вместе. Ну да ладно, поздно уже. Потом расскажу вам свою историю.

Затем он взял скатерть, которую нам старуха дала и сказал:

—Роман, ты перешёл дорогу ведьме, она не прощает такое. —Зачем камень отдал ей? Беда будет.

—Смотри внимательно сюда, что ели и пили вы, охо- хо-хо-хо!

И показал мне и остальным, что на самом деле было на той скатерти.

А там в огромном количестве ползали черви, повсюду валялись гнилые овощи, тухлое мясо с опарышами, крысы дохлые и мутная вода.

— Оставалось жить вам до рассвета.

—Хорошо, что ко мне пришли. Я вас успел накормить противоядием. Осталось только сделать это.

С этими словами он бросил скатерть в печь. Раздался дикий вопль.

От сгорающей скатерти через печную трубу вылетали большие черные гадюки и, падая на землю, обращались в камни.