Записки медсестры.

7

3 октября СУББОТА.

Несусь по коридорам поликлиники. Очень плохо быть медработником. Все твои знакомые норовят тебя использовать: для получения справок и всякой подобной медицинской документации. И ты никогда не знаешь: тебе звонят, чтобы просто пообщаться или хотят что-то у тебя попросить. Еще хуже, когда они поступают в отделение и многие несуразные указания минздрава, словно колят тебе глаза, а ты вынужден крутиться ужом между ними и докторами, с которыми тебе работать и работать.

Вот и сейчас я бежала по поликлинике с поручением Светкиной школьной учительницы, которой вряд ли смогла бы объяснить, что я тоже не Господь Бог и не все могу. Халат зацепился за перила лестницы и из кармана выпала авторучка. Ручки у нас всегда дефицит, так как их уносят и доктора, и пациенты и фельдшера со «скорой». Уронив столь нужный рабочий инструмент, я устремилась за ним под лестницу. Пока я её искала, подсвечивая себе сотовым телефоном, остатки солнечного света заслонили две фигуры, остановившиеся возле окна черного хода.

Марина Окрысенко – старший регистратор и какой-то мужчина в модном дорогом плаще. Марина: властная, хитрая особа, которая имела власть в поликлинике, куда большую, чем её заведующая Вероника Карловна. Эта тихая пожилая женщина, желающая только одного – доработать до пенсии. Марина могла все: достать служебную машину для важных только для одной неё поездок, номерок, оформить водительскую комиссию даже слепо-глухонемому, она знала все и про всех, поэтому связываться с ней боялись или не хотели.

Однако сейчас наша «мадам-спрут» что-то сбивчиво объясняла. И, что странно, человек, разговаривающий с ней, совершенно её не боялся. А наоборот Марина заискивала перед ним в каждом слове.

Любопытство до добра не доводит, но ноги несли меня поближе к странной парочке. Притаившись за кирпичной фигурой, я прислушалась.

Говорил мужчина, и как тесен мир – опять Игорь Демыкин:

– Марина, я понимаю твою нелюбовь к Аньке, но ты могла бы и забыть свои давние шашни с Фунтом, когда речь идет о вещах, которые лучше не вспоминать. Сколько ты выпила, что тебя понесло рассказывать Мишке про её беременность.

– Игорь, я не знаю, что на меня нашло. Эта цаца так разговаривала со мной в регистратуре, словно царица. Кем бы она без него была?

– Марина, ты еще не нарвалась на того, кто поставит тебя на место. Не забывайся, ты всего лишь регистратор, а не главный врач.

– Игорь, что я такого сказала. То, что Анька брюхатая ходила, пока он в матросской тишине сидел. Так пусть знает, какая она верная.

– Вот вы бабы, ты вроде не дура, но этой своей склочностью нас в такое дерьмо загнала! Ты не думала своим мстительным умишком, что Анька от Мишки была беременная, а не говорила ему, потому, что боялась, не выносит младенца, проблемы у неё были.

Маринка схватилась рукой за сердце, и я бы очень хотела в тот момент увидеть её лицо.

– Ты откуда знаешь?

– Да она ко мне же первому пришла, и я ей помог. Да, потому, что мне тоже выгодно было это скрывать, представляешь, что бы Фунт мне сделал, если бы узнал, что мы дитя не сохранили.

– Прости Игорь, но все обошлось, Мишки больше нет. А нам с тобой ссориться не к чему, у нас много общего. – Маринка повернулась к Игорю и заглянула ему в глаза.

– Ты ничего не понимаешь! Мишка напился, устроил Аньке скандал. Не знаю, чем, но она его убедила в своей невиновности. Затем этот пьяный идиот позвонил мне, я естественно все ему подтвердил, но ему этого было мало. Он поехал в больницу, обошел всех своих знакомых и «нашел дорогу» в архив.

Помнишь наш небольшой бизнес с косметическими фирмами, так вот Мишкин младенец тоже попал в него. Да, Мариночка, меня не было в городе и я, дурак, не думал, что жадность доведет наших гинекологов до того, чтоб сотворить такую глупость.

Лучше бы Мишанин младенчик скончался в реанимации в неработающем кувезе. Чем…

Тут парочка перешла на шепот.

Я стояла, не жива, не мертва. Я уже знала, что Мишка прочитал в истории родов. Естественно, занимая такое положение в городе, он наверняка знал, куда дели детский труп.

Голоса снова усилились:

…Да, он и у слесарей побывал. Представляешь, что ему там под пузырь наговорили, какую информацию выложили.

– А потом Мишку нашли мертвым. – Маринка, словно, говорила сама с собой.

– Дорогая без фантазий! – интонации Игоря не предвещали ничего хорошего. – Меня в городе не было, ты поняла.

Они еще недолго, о чем – то шептались и, наконец, разошлись.

Я вышла из-за колонны и побежала к себе в отделение. Мне показалось, или в окно поликлиники смотрел на меня Демыкин? Все я влипла.

Всю смену я работала словно на автопилоте. На работе на меня косились, но я этого не замечала, проигрывая в голове подслушанный разговор.

23-00 Скорая помощь доставила повешенного. Он скончался, буквально, через пять минут после доставки, его, естественно, до приезда милицейского «черного тюльпана» тело его оставили в дальнем коридоре. Ленка Любимова раскладывала инструменты и я, зная, как она это ненавидит, а может, чтобы хоть немножко себя приободрить, себя решила её позлить.