Записки пленной императрицы

ГЛАВА 1

Два бугая держали меня под руки и тащили через лагерь. Я знала, что на меня обращены сотни глаз, и стиснула зубы: императрица не привыкла представать в таком виде, тем более перед преступниками и изменниками короны. Моя прическа развалилась и длинные кудри совсем спутались, ноги успевали только волочится по земле, и грязь запятнала мою тунику из шелка цвета слоновой кости. Крепкие тиски чужих рук наверняка оставят синяки на моей чувствительной коже.

Лагерь стоял на опушке, окруженный хвойным лесом; у ворот отдыхала техника: автомобили, фуры, трофейные имперские транспортеры, дальше выстроились рядами палатки, где-то стояли ящики, валялись кабели, канистры, какие-то обломки. Со всех сторон меня бурили меня любопытные глаза; кто-то свистел мне вслед, кто-то провожал злобным взглядом. В воздухе смешались запахи топлива, мокрой земли и хвои, человеческого пота. Здесь все казалось грязным и грубым. Громко разговаривали люди, то там, то тут резко взрывался смех или ругательства, словно никто не слышал о приличиях. Очевидно, что не все делают реверансы или оттопыривают мизинчик, но все же мне была противна эта пошлость и примитивность, и страстно захотелось смыть с себя не только пот и грязь после долгого пути, но и чужие взгляды, и этот испорченный воздух.

Наконец, меня довели до палатки в центре лагеря и толкнули внутрь, где, видимо, располагался штаб: грубый стол посередине и несколько стульев, голографический проектор для отображения карты и отслеживания войск — его я узнала, ибо у моего мужа есть такой же, только больше. Тут ждали несколько мужчин, все в импровизированной форме без погон и без единства в цвете и фасоне.

Один сразу впился взглядом в мой беременный живот, и я обхватила себя руками, будто это могло защитить малыша. Другой поднялся навстречу ко мне — сложенный как бык, с мощной шеей и такой же головой, с коротко стриженными волосами. Такой человек явно привык находится на войне, и вряд ли его уже могло что-нибудь напугать, ведь он сам был как танк, наверняка прущий вверх по ранговой лестнице с самых низов, привыкший к грубости и языку силы.

Он заговорил:

— А я думал, ты другая.

— И как же Вы меня представляли? — спокойно спросила я. В такие минуты я словно переключалась на другую личность: мне все еще было страшно, и трусихе внутри меня хотелось плакать и на ручки, но вторая половина знала, что сопротивляться бесполезно, паниковать бессмысленно, и вся тревога будто замораживалась.

Он пожал плечами, переводя взгляд на мой живот:

— Думал, ты вся такая… важная. А на деле ты такая… маленькая, так еще и с пузом.

Как же хотелось влепить ему оплеуху ему за снисходительный тон.

— Ипператор отрезал бы Вам язык за такие слова, — прошептала я, поджав губы.

Мужчины только посмеялись над моей пустой угрозой, а у меня в груди скрутило от собственной жалости и беспомощности. Из оружия у меня был только мой язык, который следовало бы придержать.

Тот, что все время на меня пялился, ступил ближе — юноша моложе остальных, с блеском в глазах и уверенностью в движениях. На вид он был мой ровесник или даже младше, волосы его торчали ежиком, щеки гладко выбриты, прямо волчонок среди заматеревших вояк.

— Что, Ваше Величество, это правда, что говорят о Вас и императоре? — Он стал медленно обходить меня по кругу.

Я повернулась вслед за ним.

— Я не знаю, что о нас говорят. Просветите меня.

— Ну, что ему пришлось постараться, чтобы Вас укротить. Что Вы из него веревки вьете, а он не может от Вас оторваться. — Он снова посмотрел на мой живот с отвращением. — Целый выводок Вам заделал.

Уже давно мне не приходилось сталкиваться с такой вульгарностью.

— Преувеличивают.

— Правда? — хмыкнул солдат, но тут его лицо посерьезнело вмиг. — Что, не нравится, когда с тобой так говорят, да? Мы же для тебя грязь под ногами.

— Я такого не говорила.

— Да у тебя на лице написано. Ходишь в шелках и строгаешь поросят, пока мы тут…

— Хватит, Брайс, — старший взял его за плечо. — Иди, присядь.

Я не ответила и проводила наглеца взглядом. Тут поясницу заломило.

— Я устала стоять.

Третий встал со своего стула и подвинул его ко мне.

— Прошу Вас, Ваше Величество. Трон для императрицы.

— Спасибо, — пробубнила я, бросая на него недоверчивый взгляд. Сам он был жилистый и долговязый, с прищуром в глазах и неприятной ухмылкой. Села я с трудом, придерживая свой шестимесячный живот. Хотя все они были солдатами и, судя по всему, стояли тут во главе лагеря или отряда, вели они себя совсем незрело.

— Представьтесь же мне.

Танк насмешливо поклонился:

— Ваше Величество, позвольте, Ваш покорный слуга — Римонд. Я тут как бы местный император.

— Римонд, — я вздохнула, поправляя складки грязной туники. — Скажите же мне, Римонд, где моя собака?

Мужчины переглянулись. Кто-то пожал плечами, кто-то откровенно усмехнулся и покачал головой.

— Собака? — Другой почесал затылок.

— Со мной была собака, — я повернулась и взглянула на дурака с укором. — Померанский шпиц, древняя порода с Земли. Он маленький и рыжий. Ваши молодцы куда-то дели его, когда мы сошли с шаттла. Найдите его.

Римонд засмеялся.

— Брайс, иди поищи этого зверя.

— Пусть сама ищет, раз так надо, — огрызнулся Брайс.

Римонд отвесил ему подзатыльник, от которого я вздрогнула. Брайс буркнул что-то под нос и вышел.

— Мои служанки… — продолжила я, — остались в первом лагере, куда меня привезли. Я больше не увижу их?

Римонд лишь пожал плечами.

Отдельной палатки мне не отвели, почему-то поселив меня с Римондом и другими офицерами. Мужчины спали на раскладных лежаках, но ради меня соорудили подобие кровати, подложив спальные мешки, чтобы было мягче и выше уровнем, иначе я просто не смогла бы сесть.

— А туалет? — спросила я без стеснения. Что уж тут стесняться при таких людях.

— Ведро принесем. Сами в лес ходим, — усмехнулся Римонд.