Записки резервиста

Повесть "Записки резервиста"

v

В купе вагона поезда под названием «Тихий Дон» следующего до Ростова-на-Дону я вошел первым. У окна уже сидела женщина лет шестидесяти. На голове у неё был платок из плотной ткани с рисунком опавших больших желтых листьев, кончики которого были завязаны под подбородком двойным узлом. «Старушка-то модница», - подмечаю я. За мной в купе шумно ввалился Вовчик. И следом за ним в дверном проёме появился Димыч. Мы поздоровались с попутчицей и попытались затолкать свои рюкзаки и сумки с бронежилетами под сидение. Там уместилось только два рюкзака, поэтому остальную нашу поклажу мы закинули в отсек над дверью в купе. Я занял место возле окна напротив женщины.

Как тронулся поезд, я даже и не заметил. Обратил внимание, что мы поехали, когда проплыла узорчатая арка, и побежали в хвост вагона серые строения Казанского вокзала. Не удивительно, при суматохе в делах и голове в последние дни.

Виновником этой поездки был я, Алексей Селиванов. Мне через полгода исполнится семьдесят лет. Держусь я пока бодрячком. На вид мне дают не более пятидесяти пяти. Видимо, моему бравому виду способствовали долгие годы службы в доблестной Советской Армии и увлечение спортом. Я занимался боксом лет до тридцати и даже участвовал в армейских соревнованиях, в коих занимал призовые места. Потом лет в сорок увлекся русским рукопашным боем. А сейчас борюсь с немощью на спортивной площадке в городском парке. На площадке перекладина, брусья, шведская стенка и больше десяти спортивных тренажеров. Вообще-то я военный журналист, полковник в отставке. Когда служил, публиковался много и пользовался популярностью у читателей. А сейчас пишу публицистические статьи, рассказы, повести и киносценарии.

Вовчик, также как и я, из журналистов, и полковник в отставке. Так мы его называем, наверное, потому что он невысокого роста, сухопарый, неусидчивый, быстрый в делах и принятии решений. Вовчик – это про него. А его имя – Владимир Старов, что называется, гремело в былые времена на страницах многих военных газет и журналов. Он журналист от Бога. Вначале своей офицерской службы, после окончания Львовского военного политического училища он работал и корреспондентом, и ответственным секретарем в дивизионных газетах. Потом Вовчик был назначен на должность редактора дивизионной газеты, что дислоцировалась в Баргаме. Это в 60 километрах к северо-западу от Кабула в афганской провинции Парван. Шла война. Воины нашей Советской армии исполняли интернациональный долг. Редактор дивизионной газеты Владимир Старов ходил в рейды вместе с десантниками и спецназовцами. И боевые награды он получал по заслугам. Потом появлялись, скажу, очень яркие материалы вначале в его родной газете, а потом и на страницах других военных изданий. К примеру, его корреспонденцию «Мела свинцовая метель», по-моему, прочитала вся братия военных журналистов. Было чему поучиться. После увольнения в запас Владимир Старов обустроился в Хабаровске, увлекся охотой и рыбалкой. И писать он стал исключительно о природе и обитателях тайги.

Димыч, он же Дмитрий Горбатов, тоже военный журналист и отставной полковник. Димыч, как и Вовчик, моложе меня лет на пять. При этом послужной список Димыча впечатляет. В конце девяностых, когда нас, офицеров почти поголовно увольняли из Вооруженных Сил, Дмитрий Горбатов перешел на службу в редакцию газеты «Щит и Меч» Министерства Внутренних Дел. Дослужился до полковника милиции. Побывал на чеченской войне и в первую, и вторую кампании. Был ранен в бою с арабскими наемниками. За проявленные мужество и находчивость в том бою, Димыча наградили орденом «Красной Звезды».

Вовчик и Димыч сидят на той же, нижней полке, что и я. Похоже, что они уже дремлют. Чувство вины перед ними не покидает меня. Сорвал мужиков с места, лишил уюта и приятных житейских забот, из-за того, что мне в голову пришла шальная идея, поехать в район специальной военной операции.

Началось всё с того, что меня начали раздражать корявые статьи в СМИ о подвигах наших солдат и офицеров. Потом начали бесить телевизионные шоу про войну, которые я называю не иначе как «бла-бла» и ежедневные доклады гражданам руководителя департамента информации и массовых коммуникаций министерства обороны. Сбили столько-то, уничтожили еще больше, а наши войска стояли на месте, а порой и отступали, и специальная военная операция не заканчивалась. А должна была бы закончиться, если это специальная операция. Из рассказов участников боевых действий, с которыми я беседовал в военных госпиталях, на территории Украины наши войска несли серьезные потери. К июню месяцу, как я узнал, там сложили головы несколько десятков тысяч российских парней. Было всё, судя по всему, не так, как бойко рапортовали пропагандисты.

Моему терпению пришел конец, когда наши войска оставили Балаклею, спешно ушли из Купянска и Изюма, сдали без боя Лиман и Сватово, что в Луганской республике. К этому просочилась информация, что командующий армейской группировки, участвующей в специальной военной операции на Украине сбежал в это время в Донецк, бросив на растерзание укров своих подчиненных. И он не предстал перед трибуналом. Его отправили в отпуск! Ну, устал мужик.

И я решил поехать на Украину. При этом я понимал, что меня там могут не только ранить, но и убить. Тогда все мои записи на диктофоне и в блокноте бесследно, скорее всего, исчезнут. Стало быть, кто-то должен быть со мной рядом, тот, кто доставит собранные материалы в Россию, в Москву и их опубликует. И я решил позвать в эту поездку военных журналистов, с которыми поддерживал контакты. Из двенадцати бывших коллег, с которыми мне удалось созвониться ко мне в Москву приехали двое. Первым на пороге моей квартиры появился Вовчик. На другой день объявился Димыч.

Жене я навязал мысль, что ей непременно надо съездить в Орел, повидать внучку, сына и невестку. Причем советовал ей погостить там недельку-другую и, непременно, взять с собой нашего любимца тойтерьера Дёму, чтобы порадовать внучку. Так, что я был волен в своих решениях и действиях. Вовчик жил в Хабаровске один. Пока он бегал с автоматом по горам Афганистана, его жена подала на развод и уехала с маленьким сыном из военного городка, где он их оставил. Наверное, поэтому Вовчик любит авторские песни Сергея Трофимова, и порой напевает: «…Жена моя красавица оставила меня. Она была ни в чем не виновата. Ни дома, ни пристанища — какая там семья! Аты — баты, аты — баты». Димыч жил в Питере и тоже, как я знал, был один-одинешенек. Дважды он пытался создать семью, но что-то не срослось.