Записки Уныния. Сборник воспоминаний

Чёрная роза

Если с Похотью и Гневом всё было понятно изначально, то Гордыня оказался самым сложным в подходе к нему. Он ценитель искусства и высокой культуры, а об его тайной любви никто не знал. Да и я лишь случайно узнала об этом, когда искала братишку по всему его особняку.

Я проходила по коридору и остановилась у приоткрытой двери в залу, куда мне настрого запретили заходить. Внутри был Гордыня, который поливал розы. Огромное количество цветов, они блестели от ухода и влаги за ними. Бутоны переливались в своих оттенках от бледно-розовых до бордовых и синих. Выделялись жёлтые и белые на общем фоне, а в глазах братишки было...счастье.

Мой неловкий шаг сказал о моём нахождении у дверей. Я не стала убегать, как бы поступила героиня какого-то романа или сериала по клише, а лишь осталась ждать выговора. Поставив рядом с клумбой лейку, Гордыня направился ко мне. Он закрыл розарием и строго посмотрел на меня. На мгновение его лицо перекосила гримаса ярости. Испугавшись своих же эмоций, братишка отступил и помассировал переносицу, чтобы сохранять свой статус старшего Греха.

— Что ты должна?

— Ни слова остальным?

— Умная девочка.

Тогда я даже забыла, зачем искала братишку, вернулась в свою комнату и закрылась там. Следующим днём меня забрал Алчность, чтобы передать лично в руки Гневу. Братец был слишком занят, чтобы лично прибыть за мной. Я переключала внимание на работу с людьми, но мыслями я постоянно возвращалась к той сцене с розами и Гордыней.

Мы были слишком далеки друг от друга. Поводов несколько. Братишка самый старший, он прожил гораздо дольше в облике Греха, а тут Гнев просто берёт и приводит какую-то беспризорницу, нарекая Унынием. Мой грех не может окутать за короткий срок столько, сколько могут остальные.

Он был холоден ко мне. С Похотью и Алчностью у него было что-то вроде мира, с Завистью и Чревоугодием общение сводил к минимуму, а с Гневом у них шла настоящая война. Я это не понимала. Они постоянно ссорились, спорили, разве что не переходили к боевым действиям. Было страшно оставлять их наедине, да и сами они не хотели.

Несколько раз Похоть применяла на них свои силы, что раскрыло частично причину их вражды. Как пояснила мне сестрица, Гордыня и Гнев испытывали определённые чувства и эмоции. Это было до того, как Гнев стал Гневом.

Похоть рассказала, что в Гневе Гордыня видел человека, которого любил до становления Грехом. Он отрицал это, так как они оба парни. И Гордыня стал испытывать злость по отношению к братцу, когда я забрала всё его внимание. Банальная ревность. Похоть призналась, что если бы я резко стала общаться только с Завистью или Чревоугодием, то ей было бы очень неприятно и обидно.

— Ты не волнуйся. Гордыня тебя не ненавидит. Он обижен на Гнева, на тебя ему плевать. Могу даже сказать, что ему тебя жаль...

— Почему такие выводы?

— Я вижу, что ты что-то узнала. Что-то важное для него. Раз я не знаю, то за эту информацию он убил бы, минимум. Ему проще найти новый сосуд для Греха, чем возиться с угрозами, — для сестрицы это лишь смех, а для меня повод задуматься.

Тогда я пропала с общих маяков на десятилетия. Мне пришлось прибегнуть к контракту с Алчностью, чтобы точно исчезнуть, чтобы мои следы не нашёл никто. Я должна была ему предоставить редкую книгу, за которой охотились коллекционеры всего миры, а испачкать свои руки не в его духе.

Что же я делала всё это время? Помимо оплаты услуг Алчности я пыталась найти то, что явно заинтересовало бы Гордыню в нашем разговоре и будущем примирении. Я не хотела, чтобы мне кто-то помогал в этом деле, я проявила самостоятельность. Я понимала, что оплеух мне не избежать. Думала, что Гнев от меня и мокрого места не оставит, а Похоть ещё добавит.

Я не считала месяца и года, пока не нашла желаемое. В результате я сумела забрать подарок только к своему возвращению. Отправила Гордыне записку через ворон, что я возвращаюсь. То, что птица вернулась, говорила о готовности братишки вести диалог. Спустя столько времени я стояла в воротах замка, искала в окнах огоньки. По коридорам никто не мелькал - это могло означать отсутствие Чревоугодия и Зависти, которые часто останавливались в замке при переходах между странами.

В моих руках был короб, я несла его с особой осторожностью, смотря больше под ноги, чем перед собой. Двери открывались сами. Я знала, куда надо идти, чтобы поговорить с Гордыней. Для такого у него была отдельная комната, не кабинет.

Подняв глаза, я рассмотрела комнату. Два кресла перед шахматным столом, на котором не было фигур. По бокам кресел тумбочки с пустыми бокалами. Я сняла пальто и обувь, оставила их в коридоре и босиком прошла к одному из кресел, сразу же садясь на место "допрашиваемого". Короб я поставила рядом со столом.

Долго ждать не пришлось, Гордыня появился в дверях бесшумно. Всегда одетый с иголочки, с ухоженной внешностью. Он всегда выглядел на все сто процентов, уверенно и богато, хотя в одежде редко использовал золото или какие-то дорогие одежды. Братишка предпочитал во все времена удобное и качественное. Завёл себе связь с каким-то родом модельеров-ательеров, чтобы они ему шили костюмы.

— И о чём же ты хочешь поговорить? — братишка сел в кресло напротив.

— Ты прекрасно понимаешь. Начиная от моего появления и по сей день ты...

— Мне плевать на тебя и твои действия.

Я ему не верила. Алчность, когда мы встретились для передачи долга, сказал, что Гордыня тайно велел своим псам из демонов выследить меня. Это стало причиной, почему я не вернулась раньше, пришлось целый год сдерживать энергию, чтобы скрыться.

— Если бы это было так, ты бы нашёл новое Уныние. Разве нет?

После моих слов Гордыня нахмурился, но ничего не произнёс, явно уже планируя преследование Похоти за её длинный язык. Теперь разговор приобретал для него больший интерес. Гордыня сложил руки в замок на столе, поджал губу и прищурился.

— Не относись ко мне, как к ребёнку. Мне и самой не нравится, что меня насильно оставляют с тобой. Конечно, ты скажешь, что я могла бы уйти в любой момент, но мы понимаем, что это не так, — немного тише продолжила я.