Записки Уныния. Сборник воспоминаний

Чужое дело

Убивать ангелов и демонов можно было лишь при защите и при угрозах. За любую иную причину судили, оценивалась тяжесть. Алчность мог лишиться конечности или стать просто говорящей головой без тела за то, что во время спора заколол наследника демонического графа. Это серьёзное преступление, которое он не мог отработать контрактом. Он не рассказывал об этом никому, у всех Грехов, кроме меня, было алиби на тот момент. И Алчность пришёл ко мне, чтобы я спасла его от этого всего.

Среди ночи раздался стук в окно, заставив меня проснуться от странного наваждения. Я ничего не понимала, даже не задумывалась, выходя в коридор и направляясь к балкону, на котором стоял мужской силуэт. Такой большой и явно опасный, но это был знакомый мне силуэт, поэтому я открыла стеклянные двери. Но не успела я даже приоткрыть двери, как Алчность ворвался в квартиру.

— Ты должна мне помочь! Если ты скажешь, что убила ты, тебе снизят обвинения. В добавок, защищать тебя будет князь Элигос, — пролетая на кухню, говорил брат. 

Он сразу стал готовить себе кофе, достал из моих тайных шкафчиков сладости: конфеты и печенье, в холодильнике нашёл рулет, который я приготовила на днях. Я укуталась в одеяло и села за стол напротив брата, который уже налил себе кофе, мне заварил чай. Алчность отодвинул стул, быстро стал отправлять в рот конфеты, словно ребёнок, который нашёл заначку старших детей. Тогда я не до конца понимала, что произошло, каким образом он убил демона.

Такой большой медведь, а на его фоне я была просто преданным волчонком, который не мог бросить своего товарища. Я не понимала, что происходит в тот момент, просто сидела и терпеливо ждала, когда мне расскажут о подробностях дела. Алчность говорил размеренным тоном, не упуская деталей того, почему у них случился конфликт. Мне оставалось только слушать и запоминать, иногда кивала головой, чтобы показать, что я слушаю его. 

Поставив на стол пустую чашку, в которой пару минут назад был кофе, Алчность замолчал. Его рука коснулась моей, от чего я невольно посмотрела ему в глаза. Я так ненавидела, когда на мне применяли какие-то личные способности. Небесно-голубая радужка потемнела, стала цветом моря, а я не могла отвернуться. Вокруг всё изменилось на красную комнату с тёмной мебелью. В центре был игральный столик с бортиками, от чего я не увидела, в что играют мужчины. С одной стороны сидел брат, напротив него - тот сын демона. 

Диалог, который мне описал Алчность, повторялся, но теперь в красках, со всеми действиями. В какой-то момент демон предложил ставку, жизнь одной из сестёр Грехов. Алчность не сдержал себя, перевернул стол, напрыгнул на соперника, начал бросать его по комнате, пока намеренно не насадил на рогатый череп какой-то адской твари, которая украшала комнату. Наваждение ушло, а я с рвотными позывами скрылась в ванной комнате. 

С кухни, где Алчность уже съел мои запасы сладкого, брат переместился в гостиную. Он сидел в кресле, переворачивая в руках пачку сигарет. Я села на диван рядом с креслом, отвечая, что помогу ему. Алчность не выражал бурных эмоций, но обещал, что оплатит мне за эту помощь, будет должен и спасёт мою жизнь.  

— Но я кое-что сделаю, — с этими словами он достал из кармана футляр, как я думала, для очков.

Внутри оказалась веточка из эдемского дерева, называли её стилусом. Такая вещь предназначалась для письма на теле различных символов и рун, которые потом можно было смыть, а доказательств использования такой вещи не было. Но просто так это не достать, а использовать часто нельзя было, особенно высшим и Грехам. 

— Символы нужно нанести на такие места, которые будут незаметны, — Алчность не особо и скрывал намёка, что мне нужно раздеться. 

Он отвернулся, а я поставила табурет в комнате. Мне нужно было снять рубашку и предоставить участок кожи рядом со своей меткой Греха, которая располагалась у меня на спине таким образом, что ни один из топов не открывал метки. Я Собрала волосы в пучок на макушке, закрыла грудь рубашкой, села на табурет. Мне не хотелось думать, что и как происходит, сонное сознание отказывалось воспринимать картинку. Состояние страха наступило на меня волной, когда холодный стилус коснулся кожи. 

Алчность нанёс мне на лопатки два символа. Первый был похож на прописную букву "K", обозначал он ментальную руну, которая делала речь убедительнее, позволяла склонить к своей правде. Другой символ чётко повторял "F" с наклонёнными линиями. Имя этой руне Ансуз, в правильном написании она давала владельцу возможность врать. 

Брат вновь отошёл от меня, отвернулся, чтобы я могла одеться. Он особо не собирался плавно подводить к выводам, полностью погружая с головой в дело, так как до судебного процесса оставалось только два дня. Я должна была говорить точно и чётко одну информацию, так как меня будут спрашивать о преступлении три раза. Сперва Элигос, как защита, потом отец убитого вместе с обвинением, потом в процессе самого суда. 

Так и произошло. На следующий день Алчность тайно провёл меня в Ад, мимо территории армий, чтобы Великий Герцог проверил сказанную мной информацию. Только он со своими демонами осматривал место преступление, а никто иной не видел, как Алчность и тот демон заходили в заведение. Поэтому слова о том, что я была вместе с братом, походили на правду, так как иных свидетелей не имелось. 

Также не было возможности им прочитать мои мысли. С открытием истинной формы я стала барьером для себя и Грехов. Сила формы барьера являлась защитой от воздействия на сознание, что играло немаловажную роль в судебных процессах. Это помогало, чтобы скрыть истинные мысли, но суммировалось всё вместе с доказательствами и показаниями. 

Пришёл день суда, когда мне нужно было выйти перед демонами и жнецами, чтобы меня судили за дело брата. Я сидела в центре судебного зала. Передо мной был стол судьи, справа Элигос, слева находился инквизитор. У стен сидели присяжные, которые следили за чистотой процесса. Когда все прибыли, суд начался. Меня собирались опрашивать в самом конце, но весь процесс я ощущала на себе взгляд со стороны присяжных.  И я нашла того самого наблюдателя.