Записки Уныния. Сборник воспоминаний

Первая слава

Мои руки дрожали, пока я смотрела в стеклянные глаза ангела. На моём счету начался отчёт, это было первое высшее существо, которое попало под мой грех. Это было только маленькое достижение до сближения со славой Грехов. Я была одна, просто наблюдая за тем, как ангел бился в агонии, а всё его горе проходило через меня, заполняя энергетические запасы до предела. Как это произошло?

Период, когда Грехи были поодиночке, чтобы накопить сил перед встречей и рассказать все новости. Меня считали самым безобидным, за кем даже не нужно охотиться, поэтому один из ангелов пытался со мной сблизиться, чтобы позднее я привела их к Грехам. Такое намерение было слишком прозрачным, чтобы его не понять. Правильной тактикой было играть нового друга и верить в сказки посланника небес. 

Джезамаль был очень обходителен со мной, чтобы получить доверие. Гнев говорил, чтобы я пользовалась своими преимуществами против врагов. Во мне видели ребёнка и слабого противника, поэтому исполнять эти роли было очень просто. Как и получить доверие Джезамаля, чтобы он начал делиться своими тайными моментами своей длинной жизни. 

Мы встречались в конкретных местах, где редко бывали люди. У реки под мостом, на старой детской площадке, на крыше самого высокого здания. Я сидела на краю крыши, наблюдала за закатом и пела одну из множества песен, которые были заучены огромным количеством. Мир забывал последствия войны и зализывал раны, я более свыклась с энергией Доброты внутри себя.

Позади послышался хлопок крыльев, поднялся небольшой ветерок. Это был Джезамаль, он был из простых ангелов, мог стать архангелом, он делился такими мыслями, так как его служба была достаточно долгой, чтобы на него обратили внимание. Я помнила его внешность, но только при личных встречах. Считала главным, что помнила его имя. В конце концов, высшие могут менять свой облик постоянно. 

— Здравствуй, мой друг, — ангел расплылся в тёплой улыбке, как довольный кот.

— Здравствуй, Джезамаль, — встав к нему лицом, кивнула я. 

Улыбка с его лица исчезла. Обычно я обращалась к нему "Маль", что для него значило полное доверие. Говоря полное имя с безэмоциональным лицом, я пугала его. Брови стали домиком, уголки губ опустились, а глаза забегали в стороны. Он пытался понять, что со мной произошло, резко оборачивался за спину, чтобы увидеть, не приготовлена ли ловушка. 

— Тебя кто-то обидел?  Что с тобой стало? Твоя сила не может так действовать на тебя саму, — он говорил так, словно сам являлся Грехом или Добродетелем. 

— Не смей упоминать имя братца. 

— Прошу, скажи, если они тебя обидели, — его ладонь коснулась моей щеки, ангел пытался заглянуть мне в глаза, поймать взгляд. 

Тогда я решила окончательно, что дам славу своему имени, стану реальной угрозой для высших. Было тяжело, Доброта препятствовала мне в свершении этого грязного дела, однако печаль была сильнее. Я посмотрела в глаза ангелу, он отступил, испугался. Джезамаль стал перебирать все ситуации, где и чем он мог меня обидеть, но из наивности или глупости не мог понять моего знания его планов.

— Я знаю, что произошло с твоим братом, — дрожащим голосом выдавила я.

Я знала, потому что опять были причастны Грехи. За несколько лет до этого Алчность сумел пробудить в одном ангеле любовь к азартным играм, сделал из него одержимого, который стал прожигать свою жизнь в казино и игровых автоматах. Ему становилось всё мало, он требовал больше денег для этого, повышал ставки до того, что сперва проиграл свои крылья, а потом и жизнь, которую забрал Алчность. 

Я знала все детали того, как ангел терял свой облик. Из благородного высшего он превратился в человека, не знающего меры наслаждения, а потом в безвольное тело, которое растворилось на ветру. От него ничего не осталось, даже имени, чтобы помнить. 

— Почему...? Как ты...?

— Это сделал мой брат. Хочешь, я помогу тебе отомстить? — уловка прошла успешно.

Маль упал передо мной на колени, обнял за талию и уткнулся головой мне в живот, говоря, что во мне осталась человечность, что это правильное решение, а Доброта внутри поможет мне в этом. Мне были противны эти объятия и прикосновения. Меня могли так касаться только Гнев и Похоть, остальные Грехи в то время не были так тактильны со мной. Только братец обнимал меня так, только сестрица клала голову мне на живот.

Я терпела чужие прикосновения, под руками Маля моё тело холодело. В горле встал ком, я не могла заговорить, но ощущения точно говорили, что я сумею показать свой истинный облик, как у братишки и братца. Я видела только их истинные лица, это произошло в одну из их ссор. Мощнейший выброс энергии, который сносил с ног. 

Джезамаль не отпускал меня, однако его крылья уже не раскрывались. Первая часть плана была готова, я подорвала его равновесие вестью о смерти брата от рук Алчности. Мне нужны были его слёзы, которые ослабили бы его разум, эмоциям требовался выход. Момент уязвимости у ангелов отличался от людей. К нему было сложнее прийти, но от него оправиться не удастся. Чаще всего после таких срывов ангел лишается крыльев и отправляется на землю. 

— Не сдерживай эмоций. Слёзы лучший выход, — говорила я, положив ладони ангелу на волосы. 

Маль отстранился, его глаза были на мокром месте. С уголков потекли слёзы, он закричал сдавленно, закрывая рот ладонями. Боль. Огромная боль не могла сравниться с тем, что испытывал Гордыня при потере будучи человеком. Ангел страдал по-настоящему, но я не испытывала к нему сожаления. Я взяла его лицо руками и заставила смотреть себе в глаза. 

В отражении я видела себя, но меня охватывало иное чувство. Впитывая в себя печаль Джезамаля, я выплёскивала свою энергию сильнее, чтобы зациклить его на собственной боли. Его крик стал громче, он стал проклинать Алчность и клялся, что убьёт его, убьёт Грехов. Сделает так, чтобы мы не питали силы от пороков людей, ограничит это. Мне было неприятно это слышать. Если бы угрожали мне, я бы не стала реагировать, но он обращал свои слова к тем, кого я называла братьями и сёстрами. 

Меня окутывала обида и ярость, которую я хотела куда-то деть, лишь бы не страдать. Эти эмоции сменил страх, когда я стала больше смотреть на своё отражение в глазах Маля. Светлые косички исчезли, вместо них были перья, лицо было закрыто плотной траурной вуалью. Если при объятиях, когда Джезамаль стоял на коленях, он был мне до шеи, то теперь его голова была точно на уровне живота. За моей спиной были крылья, которыми я всё и видела. Я ужаснулась, когда мои пальцы стали сухими и длинными. 

Отойдя от ангела, я посмотрела на свои дрожащие руки. Для меня это было слишком резко и внезапно, сознание почти окутала пелена эмоций, но я взглянула на Джезамаля. Его охватывал ужас, он боялся меня. Отползая к краю крыши, ангел пытался раскрыть крылья, позвать кого-то на помощь. Его крик точно слышали, я знаю. При преображении я почувствовала минимум пятерых высших, который быстро исчезли. Они не стали вмешиваться в то, что происходило. 

— Нет! Как ты могла? — его тело сковывали судороги, начиналась истерика и агония, которую трудно было контролировать. 

— Я изначально не была на твоей стороне. Тебя оказалось сломить легче, чем я думала, — собственный голос звучал старыми дверными петлями. 

Когда мне рассказывали о том, как высшие попадали под действие греха, я не понимала ничего. Но стеклянные глаза и пропадающий голос Маля заставлял меня трепетать от собственного существа. Я не сразу обратила внимание на шаги, которые приближались быстрее. Кто-то поднимался по лестнице, от криков ангела некто переходил на бег.

На крышу через двери вышел Гордыня. Быстро оценив ситуацию, он посмотрел на Джезамаля. Ангел не замечал его, пытался не упустить меня из вида. Братишка встал передо мной, заставлял сосредоточиться. Тёплая ладонь коснулась моего лица, от его кожи пахло розами. Я не заметила того, как вновь стала собой, а Гордыня резко притянул меня к себе, заключая в объятиях. Мой взгляд скользнул ему за плечо, но Джезамаля уже не было. Кто-то его спас, погиб он или что ещё, я не могла знать наверняка.

Я не помнила себя, залилась слезами, не ощущая силы в ногах. Братишка взял меня на руки и понёс прочь оттуда, чтобы найти способ меня успокоить. Я закрывала лицо руками, сдавливала крик, разрывающий мне горло. Позднее мне рассказали о том, что высшие начали опасаться своих планов использовать меня в попытке ослабить Грехов. Произошёл огромный выброс энергии, когда я пробудила истинный облик. 

Последующие воспоминания начинаются от момента, как я проснулась на кровати в спальне у Похоти, так как она оказалась ближе по расположению к той точке. В комнате никого не было, волнами перед глазами появились сцены на крыше и измученное лицо Маля. Перекатившись на бок, я закрыла лицо подушкой. Всё тело болело, словно его пронзили гвоздями, распяли на кресте и окатили раскалённым маслом. Перед глазами всё плыло, я не могла сфокусировать взгляд на чём-то. 

Скрип дверей и быстрые шаги к постели, кто-то аккуратно убрал подушку от моего лица. Запах роз дал понять ,что это Гордыня. Он уложил меня на спину и начал вытирать лицо и шею мокрыми полотенцами, чтобы унять жар и боли. Зрение возвращалось ко мне, я посмотрела на Гордыню. Он убрал полотенца в небольшой тазик и убрал его с тумбы, после сел рядом, на край постели.

— Тише, цветочек, тише... Это нелегко, знаю. Но мы рядом. Мы поможем справиться с этим, — братишка накрыл мою кисть своими ладонями. 

В открытые двери зашли все старшие: Алчность, Гнев, Похоть. Гордыня встал и отошёл к двери, уступая своё место сестрице. Гнев сел на другом краю кровати, обеспокоенно и заботливо осматривая моё лицо. Он помог мне принять сидячее положение, Похоть подложила подушек, начала говорить первая, широко улыбаясь и хлопая:

— Наша малышка стала взрослой. Ты обвела ангела вокруг пальца!

Пока она что-то рассказывала, я проваливалась сознанием куда-то, но мою руку сжимал Гнев, который всё время молчал. Все они, старшие, открыли истинные облики примерно одновременно, примерно в то время, когда они находились вместе или пересекались. В момент обращения я была одна, не смогла контролировать энергию, поэтому мощь напугала тех, кто был рядом. Такая слава осталась на имени Уныния. 

— Я горжусь тобой, птичка, — прошептал братец, когда Похоть закончила свою речь.

— На будущее совет, — грубым голосом начал Алчность, привлекая к себе внимание. — Говори хоть кому-то, что собираешься идти на высшего. Такое, как с ангелом, не прокатит. Они после нападений по двое-трое приходят на личные встречи. Ослабление не нужно ни тебе, ни нам.

— Прекрати, ты не...

— Всё нормально. Я не должна была идти одна. Но я не могла и рисковать вами, — захрипела я, перебивая сестрицу.

Гнев попросил всех уйти, чтобы поговорить лично. Закрывая дверь при уходе, Похоть помахала на прощание. Я начала отвечать на вопросы, о начала нашего с Малем знакомства. Он делал это не из допроса, из цели понять, от чего меня стоит отвлекать. Говорила всё, что братец должен был знать, Как Джезамаль нашёл меня, наши разговоры и всё то, что произошло на крыше. 

— Запомни важный момент. К тебе больше не приблизятся, не рискнут так открыто. Первая слава закрепляется на всё время. И, подслушав разговоры высших, я узнал, они считают твою энергию самой тяжёлой из наших.