Записки Уныния. Сборник воспоминаний

Двое под дождём

Была весна. Моя последняя на тот момент весна в нашем мире. Я знала о том, что Дитя меня не оставило. Оно дало мне мнимую свободу, которой я была слишком поглощена тем, что решала проблемы всех, не позволяла помочь себе или узнать о всех моих переживаниях. Считала себя недостаточно сильной, чтобы быть среди Грехов. А эти прозвища заставляли меня чувствовать себя ребёнком. Птичка, цветок жизни, ангелочек, рок-звезда, ягодка, Барби...

Кулон Алчности перестал действовать, я вновь стала видеть Дитя, которое приглашало меня на озеро, чтобы поговорить. Я знала, что ребёнок хочет меня забрать, что для удовлетворения своего желания нужна лишь я.

Судьба складывала всё так, чтобы о моём исчезновении никто не заметил сразу. Гнев и Гордыня возобновили общение, сблизились до того уровня, пока не появилась я. Похоть и Алчность путешествовали, а Чревоугодие наконец примирилась с Завистью. Я осталась одна на то время, пока меня мучали видения. Это было дело рук Дитя. Именно оно сделало так, чтобы обо мне забыли на какое-то время.

Временами души обретали большую силу, но их уничтожали сразу. Только в одном из десяти миллионов случаев такая душа уходила от преследования. Считалось, что такие избегали и получали благословение сразу Двух Творцов. И то Дитя с моим именем стало преследовать меня. Мотивы таких душ навечно остаются загадкой, которую невозможно разгадать.

В очередной раз меня оставили в замке Гордыни, да только он не заметил этого, так как редко приходил в особняк из-за обилия работы. Все знали, что моим любимым местом была библиотека, поэтому я решила оставить прощальную записку на главном столе. Помню, что мои руки дрожали, а лист записки был мокрым от моих слёз.

Я понимала, что нужно было выбрать более приметное место, например, ворота, но так я считала правильным. Среди ночи я покинула особняк, не оборачиваясь на него, чтобы сдержать весь порыв эмоций в себе. Мне хотелось закричать, расплакаться, кинуться в объятия к Гневу или Похоти, но я не могла. Это ставило их под угрозу.

В видениях Дитя назвало конкретное озеро. Но в той полосе настал сезон дождей. Индия редко славилась умеренной погодой. Но Дитя выбрало ту зону для нашей встречи. Я оставила их всех, чтобы заключить контракт на защиту семьи. Так нужно было поступить, и пусть они меня осудят за легкомыслие.

Мой путь привёл меня под дождь на безжизненное озеро. Я стояла два часа в одиночестве, пока меня с ног не попытался сбить сильнейший порыв ветра. Когда я убрала руки от глаз, то сумела рассмотреть Дитя.

Над землёй парила фигура человека. Я не могла утверждать пол собеседника, тело закрывали восемь пар крыльев. На бледном лице царила умиротворённая улыбочка, в молочных глазах читалась радость от того, что я явилась на встречу.

— Зачем тебе эта оболочка? Покажи свой прекрасный лик, Уныние.

Мои волосы дрогнули на ветру, обернулись в подолы длинного капюшона, из-под которого виднелся лишь рот. Всё моё тело покрывала бесформенная мантия, за спиной были огромные крылья. Но они не для полёта, на них было множество глаз.

Дитя улыбнулось. Ладонь коснулась моего лица, скрытого вуалью. Из-за страха я не могла отступить, я находилась под властью и контролем души. Небо быстро затянулось тучами, все звуки стали перебиваться стуком капель о ткань одежды. Что не смущало моего собеседника с обнажённым телом.

— Прекрасна... Как в тот вечер, когда ты помогла мне уснуть, — этот голос резал слух.

Кроткая улыбка ангела ощущалась притворным оскалом демона, решившего меня обмануть.

— Почему ты делаешь это?

— Разве это непонятно? Я хочу, чтобы ты обрела силу, — Дитя повернулось ко мне спиной, расправив все крылья разом.

Я не понимала этих слов, да и не хотела слышать их. Это было слишком больно и тяжело. Я знала, что являюсь самым слабым из Грехов, ведь не использовала активно свои силы. Я лишь копила их, банально хотела выжить, остаться на дольше. И Дитя давило на эти раны, задевало за тонкие нервы.

Я не понимала, почему я не могу проигнорировать Дитя, уйти и навеки забыть. Но оно знало мой разум, оно играло с ним, выводило на срыв. Умным действием было отключить эмоции, я так и поступила. Мне стало просто плевать на ситуацию, я должна была просто выполнить условие, чтобы моя семья находилась в безопасности.

— Что я должна сделать?

— Стань сильнее. Я отправлю тебя ходить по мирам. Ты будешь переходить из мира в мир. Когда я решу, что ты сильна, ты вернёшься. Но я даю тебе лимит... Скажем, шесть миров. Вернёшься раньше, я отдам тебе своё тело, свою душу и силу.

Дитя хлопнуло в ладони. Передо мной возник контракт. В нём были прописаны все условия и последствия за неисполнения обещаний. Был и пункт, что в моё отсутствие Дитя не будет приближаться к Грехам. Мне не оставалось ничего, как поставить подпись кровью. Я не была соперником для Дитя, да и оно не хотело мне вредить. Дитя не желало мне смерти.

Для крылатого духа я была отражением, которое никто не замечает, которым пользуются, что я не считала правдой. Грехи использовали друг друга иногда на работе, но это было пользой для обоих или нескольких. Дитя смотрела на меня, как на ребёнка.

Я прокусила палец и подписалась Унынием. Опыт работы с Алчностью за последние годы дал больше понимания в сделках, видела все подводные камни и читать всё по стеклянным глазам собеседника. Брат научил меня такому колдовству, что я могла видеть мысли того, кто передо мной.

— Перед тем, как ты покинешь дождь, хочу прояснить тебе, Уныние, момент. В иных мирах я есть тот, кого усыпили Грехи, с которым я разделяю судьбу. И я делаю это, чтобы ты узнала себя, Уныние, — рука хотела меня коснуться, но я отступила.

По телу прошлась неприятная дрожь. К счастью, мои глаза на крыльях не отражали моего состояния, чтобы Дитя продолжило манипуляции. Я была слаба, я была подвластна, меня было легко контролировать. Первой ступенью силы являлось осознание своих возможностей. Моей сильной стороной было то, что я знала трюки братьев и сестёр для достижения цели.