Заплатка на драконьих крыльях

Глава 3

Я не стану его переубеждать. Хотя детей у меня никогда не было, более того, как говорил иногда мой отец – и не должно быть. Якобы «таким» запретить нужно выходить замуж и детей иметь. Хотя сам же пытался выдать меня за своего друга.

Лучше не вспоминать! Долгая история. Хорошо, что мне удалось сбежать ото всех сюда.

Сама судьба, откликнувшись на моё желание, загаданное на двадцать седьмой день рождения, открыла мне путь в новый мир. Словно в детской сказке – мне стоило лишь заползти под кровать, прячась от родных, как вместо того, чтобы упереться в стену, я выкатилась прямо в лес под развесистые ветви дуба.

Однако прошлая жизнь до сих пор время от времени преследует меня во снах…

Я шла домой, стараясь на ходу растирать спинку, плечики и ножки малыша, который просто держался за меня и больше ничего не говорил.

Казалось, ещё одна минута, и его будет уже не отогреть!

С перепугу не помню даже, как добралась до хижины. Разозлилась, обнаружив, что дверь осталась неприкрытой, а вещи и припасы мои, частично выпавшие из мешков, утопали в снежных хлопьях.

Уголья в печи наверняка окончательно остыли, а запасённого хвороста дома не было.

Я усадила ребёнка на плетёное кресло, укутала ватным одеялом. Без жалости разорвала простыню, наволочку и прикроватный коврик из лоскутков и принялась растапливать этим печь.

Загорается ткань быстро, тепло даёт сразу же, пусть и не задержит надолго в печи жар, но мне важно было выгнать из дома мороз.

Пока разжигала огонь, малыш начал дремать. И мне приходилось попеременно трясти его и вновь зажигать лучину. Когда же из решётчатой чугунной дверцы на нас волнами пошло тепло, у мальчика порозовели щёчки.

Я в ладонях растирала его ноги и ручки, от чего он вскоре принялся всхлипывать и вырываться. Видимо, обморожение отступало, уступая место покалываниям, какие бывают после того, как сильно отлежишь себе руку, и становится больно даже слегка ею пошевелить.

Взгляд его то и дело вылавливал медный чайничек на печи.

– Хочу просто горячую ванну принять, – потекли слёзы по его бледному, но хорошенькому личику с лихорадочно-малиновым румянцем.

Я покачала головой.

По себе знаю, что это плохая идея. Помню, как-то замёрзшие ладони подставила под струю горячей воды… Мне ещё долго потом казалось, будто от перепада температур у меня растрескиваются кости.

Лучше уж сухое тепло.

Я поближе придвинула кресло с ним к открытой печной дверце и, убедившись, что мальчик сидит смирно, отбежала к двери.

Сперва нужен хворост и поленья (их запас тоже подходил к концу, но рубить дрова сейчас не стану, позже), заодно по пути подберу хоть что-нибудь из разбросанных всюду вещей.

Добравшись по неприметной тропке, запорошенной снегом, до навеса-сарайчика чуть поодаль от дома, немного отдышалась. И с сожалением заметила на глиняном полу сбитое с балки пустое птичье гнездо… Малиновки вернуться долгожданной весной, а домик их разрушен.

Вздохнув, я потянулась к тонким веточкам, что были заранее собраны в связки, повесила их на плечо. Схватила два сосновых поленца в придачу и поспешила обратно. Подняла из снега тетрадь, в которой бывшая хозяйка хижины аккуратно вела учёт своих колдовских вещей и записывала различные рецепты и, плечом толкнув дверь, зашла в дом.

Где меня ожидал сюрприз.

Точнее, гость, которого я не думала увидеть, к тому же так скоро…

Мой незнакомец сидел на полу, голову положив на подлокотник кресла, позволяя мальчику то и дело заглядывать ему в лицо, с беспокойством проверяя, не «спит» ли дракон.

Он не спал.

Он обернулся ко мне и во взгляде его чарующих глаз ещё пару мгновений всё так же горел огонёк отражаемого в зрачках пламени. Будто дракон впитывал в себя тепло и сохранял его в себе, не отнимая при этом у нас.

– Вот, – оживился малыш, – я ведь говорил тебе, брат по отцу, что маму свою нашёл.

– Это не твоя мать, Рингор, – прошептал дракон, шевельнувшись, от чего хрустальная цепь со звоном дрогнула на полу.

Теперь и на спине его красовалась рана, протяжная и рваная по краям…

– А вот и моя, – упрямо нахмурился мальчик. И уже обратился ко мне: – А ты умеешь говорить?

Я кивнула, сгоняя с себя оцепенение и, как ни в чём не бывало, подошла к ним, чтобы подбросить в печь хвороста.

– Точно? – не поверил малыш. – Моя мама, я слышал, не была немой. Она красиво пела.

– Не бойся меня, – тем временем прошептал мне дракон, видимо по-своему рассудив моё молчание. – Я не причиню вреда. Мне бы просто отдохнуть. Тех других не бойся тоже, они не вернутся.

И поймав мой вопросительный, широко распахнутый взгляд, поспешил пояснить.

Я слушала его сквозь грохот собственного сердца в ушах, почему-то очень боясь, что он поведает, будто только что кого-то убил. Хотя не знаю, как иначе, если не делал этого, я могу не опасаться возвращения врагов.

– Так уж вышло, что хоть и скован…