Заплатка на драконьих крыльях

Глава 5

Улыбка его резала сердце ножом. Как можно улыбаться в такой ситуации, когда терзают раны, окутывают цепи, пусть и из хрусталя, а тяжёлые и обжигающе-ледяные?

Отчего-то во мне волной поднялось негодование. Ему бы силы беречь, а не смотреть на меня выжидающе! И не просить того, что не обязательно.

Впрочем, негодование моё на самом деле не было обращено к нему. Нет. Я злилась на тех, из-за кого это прекрасное, сильное существо оказалось в таком положении!

– Что ж… – проронил он, будто прочитав мои мысли и как-то весь будто ослаб, закрывая глаза, что заставило меня в панике податься ближе и затрясти его за плечо.

Неуверенно, тихо, от непривычки шёпотом позвав:

– Пожалуйста, не засыпай!

И гость мой разомкнул веки.

По глазам сразу увидела – притворился, а не терял сознание, лишь бы услышать мой голос! И теперь он был весьма доволен собой.

– Так сердито хмуришься, – проговорил гость, не сводя с меня взгляда, от чего уже мне пришлось посмотреть в сторону и опустить ресницы, – мило выглядит… Обычно не так, когда девицы злятся.

– Всё тебе, – прошептала, – «не так». И хмурюсь иначе, и волосы светлые… Надо туда, – указала рукой на стол, а затем спешно поднялась и безжалостно смахнула со стола сухие лавандовые венчики, недавно брошенное шитьё и всякую мелочь.

– Сюда, – повторила, боясь обернуться и проверить, до сих пор ли гость в сознании. – Удобнее так. Всем. Я должна осмотреть и правильно зашить твою рану. Но мне не поднять тебя, – всё-таки обернулась.

Он смог привстать на локтях, затем опёрся о стену, присаживаясь, переводя дыхание. И собрался было подняться на ноги, но в этот момент я метнулась к нему, чтобы зажать ладонью рану на его груди, из которой вновь пролился ручеёк крови.

Хрипло дыша, он поднял лицо, вглядываясь в меня и замечая так, будто сейчас именно это имело значение, а не его состояние:

– Боишься? Отводишь глаза…

– Нет.

– А громче? – и вновь эта странная, болезненно-отчаянная улыбка, будто судьбе назло.

Я плотно сомкнула губы и подставила ему плечо, молча, когда гость смог таки подняться.

Чудом он добрался до стола и обессиленно рухнул на него, позволяя мне поправить «заплатки» на более мелких его порезах. А затем позволил перевернуть себя набок.

Для удобства я поставила на край стола керосиновую лампу, которую редко зажигала, чтобы прослужила дольше. И в пальцах моих, отражая её тёплый свет, сверкнула игла с шёлковыми нитями.

Благо спину получилось подлатать быстро и неожиданно просто. И пусть со стоном, но мужчина смог перевернуться на неё, и я занялась, наконец, самым сложным и важным…

Обработав его страшное ранение специальной мазью, в надежде предотвратить дальнейшую кровопотерю и обеззаразить края, я осторожно ощупала их и заглянула внутрь.

– Сердце, – мертвенно-бледный, с сомкнутыми, подрагивающими от страданий ресницами, прошептал гость, – моё сердце… задели. Но так как я… дракон. Чистокровный, родившийся… драконом, а не просто… умеющий обращаться в крылатого зверя, сердце моё… может жить и будучи… разбитым.

Однажды я прочла в тетради, найденной здесь, что у драконов сердца похожи на драгоценные камни величиной с крупный кулак и мерцают изнутри, источая жар. Поэтому словам его не удивилась.

Более того – если так, тем лучше для всех нас! У меня есть специальная игла-крючок, ею удобнее будет зашить ткани, что находятся на глубине. А может и само сердце, раз уж оно не простое, получиться поправить?

Но вряд ли годятся для этого шёлковые нити…

– Как, – выдохнул он вдруг, – тебя зовут?

– Варвара.

– А я Рагнар, – представился он, сражаясь с тьмой, о которой так затаённо поведал недавно, глядя на меня, пока я лихорадочно листала дневники и маленькие, исписанные от руки книжечки колдуньи, что некогда жила здесь. – Что, плохи мои дела? Я готов смириться с вечным… страданием. Просто наложи… швы. Пусть ноет внутри. Я не погибну от… этого. Только бы потом цепи… сбросить.

Но я не желала соглашаться с этим. Нет. Надорванное сердце должно стать целым!

И так, с толстой, но крохотной книжицей в руках, я задумчиво застыла возле старой прялки с веретеном в углу за столом. Ведь нужный «рецепт» отыскать смогла!

Как попала сюда, за пару дней пролистала и прочла всё, что нашла. От того знала, что искала подсказку, скорее всего, не зря.

Но нужно торопиться, темнело нынче рано, без света ничего сделать не смогу. Я и сейчас-то не была уверена в своих способностях… А протянет ли дракон до утра?

– Вар… ва, – голос его сбился, слова сменились судорожным дыханием.

– Варя, – подсказала я ему.

И это он уже смог произнести:

– Варя… если, правда… поможешь мне. Проси, чего хочешь. Слышишь? Ну, что ты опять… молчишь?

«– Что ты опять молчишь?!» – эхом повторили воспоминания о прошлом, рисуя в моём воображении образ отца.

Правда его голос не звучал так по-доброму и тепло, как драконий.

И наверняка не погладила бы меня по волосам рука отца. Нет. Она взмывала, чтобы с хлёстким шлепком пройтись по моему лицу.

***

– Не можешь ответить? – ревел он, высокий и красивый, но такой чужой и страшный, нависая надо мной.

Мы стояли в коридоре его квартиры. Я никак не могла в то время привыкнуть к новому жилью и не совсем понимала, зачем папа забрал меня от дедушки с бабулей.

Мне было шестнадцать. И меня до того никто не бил.

Глаза жгли слёзы, щека полыхала.

– Что я сделала не так? – лишь сумела произнести.

И это разозлило отца сильнее недавнего молчания.

– О, сейчас объясню, – пообещал он.

Это был первый год проживания вместе с ним. Можно даже сказать – год знакомства.