Заплатка на драконьих крыльях

Глава 7

– Мне нравится белый цвет. И зелёный. Люблю имбирное печенье. Но я не нашла здесь имбирь… Люблю котов. Но здесь не было ни одного. Люблю читать. Здесь много нашлось записей. Я прочла все по десять раз.

– Это, – ему было тяжело разговаривать, но дракон был упрям, – не твой дом?

– Мой.

– Но ты сказала…

Настала выразительная, выжидающая пауза.

Я тем временем уже сверялась со странным рецептом на пожелтевших страницах.

Благо все склянки и баночки в этом жилище были подписаны. И у меня без труда получилось отмерить и смешать нужное количество порошков и растёртых трав, а затем втереть образовавшуюся «мазь» в отрезанные пряди волос. Я завернула их в бумагу и, как было сказано в «рецепте», поместила свёрток прямо на угли в печи.

Если выйдет так, что ворожить может и не колдунья, следуя чётким инструкциям, то волосы должны не сгореть, а превратиться в эластичные «ниточки», да к тому же обеззараженные жаром.

– Ты говорила так, – напомнил Рагнар о себе, точнее, о своём не озвученном вопросе, – будто не жила… здесь, – дыхание его становилось всё более обрывистым, – раньше.

Я рассеянно кивнула, буравя взглядом дверцу печи, боясь, что из задумки моей ничего не выйдет.

Рагнар, похоже, несмотря на своё состояние, уловил моё беспокойство и прошептал задумчиво:

– Ты ученица ворожеи, что здесь жила? Не бойся… – хрип в его груди заставил меня вздрогнуть, но не обернуться. – Я не против ворожбы, если она… не вредит… невинным.

– Не ученица. Просто пришла сюда. Здесь уже никого не было.

– Тогда… вряд ли что-то выйдет, – огорчил он меня. – Если тебя не посвятили.

И через пару секунд добавил:

– И если не сама судьба тебя привела. Бывает так. Когда колдунья погибает, коль не было у неё преемницы, сама её магия может искать таковую, оставшись на земле. Но это редкость… Ворожеи в принципе… большая редкость.

Я открыла кочергой печь и «нить» за «нитью» достала своё творение из углей. Смяла в крохотный спутанный клубок, но мне нужна была цельная нить, более плотная и без узелков. Поэтому я подошла к прялке.

Бабуля моя пряла нити из овечьей шерсти, пока могла ещё держать хозяйство. Я видела, как это делают, а потому воспользоваться прялкой не составило труда, и нить получилась у меня такой, как надо. Я даже проверила её на прочность, подёргав в стороны.

И в решимости обернулась к Рагнару, отчего-то уверенная, что он всё так же наблюдает за мной.

И у меня сердце рухнуло в пятки, когда обнаружила, что мужчина лежит без сознания, белый, как полотно.

– Брат, – прозвучал из за приоткрытой двери мальчишеский голос и звонкий всхлип, – умер? Мой брат… – договорить он уже не смог, принимаясь плакать взахлёб, пока я не подбежала к нему и не обняла, погладив по спинке.

Недолго. Нужно было поспешить помочь дракону.

Но под плач я ничего сделать не могла. В голове тут же начинало звенеть, к горлу подступал ком, в глазах плыло, и подрагивали руки. Хотелось закрыть ладонями уши и зажмуриться, представить, что никакой беды вокруг нет и некуда торопиться.

И это очень мешало, ведь я знала, что действовать должна и буду быстро. Так, как надо, даже если сомневаюсь, сумею ли…

– Он жив, – сказала твёрдо, взглянув на малыша. – Жди в комнате, на вот, – сорвала со стены первый попавшийся венчик сухих трав с белыми мелкими соцветиями, – отбери лепестки. Помоги мне. Будет лекарство Рагнару.

Сказала первое, что в голову пришло, но это подействовало: малыш закивал и убежал исполнять поручения, сдавленно всхлипывая, глотая слёзы.

Видно ощущение, что способен что-то предпринять, его успокаивало.

Я тут же вернулась к дракону, из выдвижного шкафчика стола вынула иглу-крючок с ручкой в виде белой косточки и, поправив лампу, получше разглядела страшную рану на груди.

Осторожно, стараясь не вдумываться, развела края её в стороны и смогла различить обширную тёмную трещину на драконьем удивительном сердце, что с каждым тяжёлым, усталым ударом вспыхивало золотом и угасало.

Вспыхивало и угасало.

Вспыхивало…

И в этот момент разрыв на сердце становился отчётливее, что позволило мне сделать первый стежок.

Проступившая на месте укола иглы кровь вмиг испарилась при следующей вспышке. Но вот странно – пальцы мне сердце не обожгло…

Я наложила семь швов и приступила к иным тканям. Это оказалось куда сложнее, чем я представляла и намного дольше. И если с колдовской частью задания я хотя бы могла надеяться, что сделала всё верно, ведь у меня были инструкции, то со швами дело обстояло совсем не так.

Как правильно соединить разорванные мышцы? А рёбра? Должна ли я была так легко добраться до сердца? Как будто бы, нет… А значит, у дракона наверняка что-то сломано или вывихнуто.

Но умений никаких больше у меня не было, я способна лишь закрыть рану и надеяться, что дракону станет лучше.

Я слишком сосредоточилась, накладывая последний стежок дрожащими от усталости и волнения, выпачканными в тёмной крови пальцами, что не заметила сразу, как меня пронзают острым, напряжённым (терпел боль?) взглядом.

– Варя…

Мелко вздрогнув, я отпрянула. Но лишь затем, чтобы перелить через марлю растопившийся снег в кружку и поднести её к пересохшим губам мужчины.

Я завела ему под затылок ладонь и помогла чуть приподнять голову. Рагнар сделал глоток и страшно закашлялся, от чего судорожно схватился за грудь и невольно, не сдержавшись, застонал.

– Тише, – зашептала я, приложив холодные ладони к его полыхающему лицу, будто это могло помочь. – Тише, пожалуйста, осторожнее… Теперь всё будет хорошо. Вот увидишь.

– Да, – выдохнул он, успокаивая уже меня саму. – Конечно. Варя… Мальчик? – изогнул он бровь, не в силах договорить.

– В порядке, – заверила его.

– Чудеса, – выдохнул Рагнар, крепко зажмуриваясь, сражаясь с болью, – он упал с такой… высоты. В этот... проклятый… снег.