Заплатка на драконьих крыльях

Глава 8.1

Он задумался, видно решая, с чего начать, пока я вновь, в последний раз – на большее просто не хватит сил и духу, уж больно крепчал мороз – выпорхнула во двор, чтобы поднять хотя бы один оставленный там мешок с вещами.

Мне повезло, я угадала и вернула именно тот, в который было заброшено зерно, соль и сахар, травяные сборы и чай.

Мне кажется, это действительно был чай, чёрный, листовой, очень ароматный! Его было немного, поэтому я заваривала его лишь в особые дни. Уж не знаю, где раздобыла его прежняя хозяйка хижины, а я была ей очень за это благодарна.

Его, вместе с мятой и липовым цветом, чтобы сбить жар у дракона, я и решила приготовить. Также поставила вариться пшеничную кашу для малыша. Заправлю её сахаром и растительным маслом, добавлю немного засушенной земляники, думаю, малыш съест…

И только когда я отправила чугунок в плиту, мальчик сбивчиво и сонно залепетал:

– Я же маленький, не знаю всего. Но дело было так: кода пришёл проклятый холод со снегом, народ стал поговаривать, что это проклятие богов. Их гнев за то, что на престол взошёл наш отец. Потому что Рагнар – дракон. А это считается едва ли не проклятием. Хотя и почитают драконов. Он родился таким. А те, другие, которых ты видела, они просто дар такой в себе открыли, это больше магия, чем суть. Но папа говорил, что враги просто повод нашли напасть. Потому что люди, даже наши, охотнее их поддержали, боясь зимы и ополчившись на нашу семью. Разгорелась война. Папа…

Он завозился у меня за спиной, сдавленно пискнул, давя в себе плач, и продолжил ещё тише:

– Папа погиб. Я остался с братом. Война продолжалась. Подключились и другие, кто-то был против наших врагов и нас самих, кто-то стал их союзниками, кто-то встал на нашу сторону. Будто клубок из страхов и злобы, так брат говорит, образовался из судеб людей. И не разобрать было, кто за что, кто виноват, кто прав…

Я достала с деревянной настенной полки три щербатых кружки и замерла, не сразу сообразив, куда поставить их, раз занят стол.

Слишком привыкала к определённым действиям, режиму, «правилам» и могла теряться, если что-то резко нарушалось, даже в мелочах.

А малыш продолжал:

– Думается нам, война закончится, когда весна придёт. Вот и всё… А враги, схватив меня и словно на приманку поймав моего брата, считали, что их господин выиграет, если они доставят нас к нему. Чтобы нас казнили. Или, если мы просто сгинем здесь в снегах… И Рагнар больше не будет мешать им завоёвывать наши земли. Вот так…

И вдруг последовал неожиданный для меня вопрос:

– А ты за кого, Варя?

– Я за мир, – ответила ему первое, что пришло в голову. – И за жизнь. Давай-ка, слезай, а то у меня отвалится спина, – развязала я рукава плаща и спустила малыша, словно в мешке, на пол. – Напомни, как тебя зовут?

– Рингор, – осоловело захлопал он глазами и принялся тереть их кулачком, так и сидя на полу в гнезде из плаща. – Но мне нравится просто Рин. А то меня назвали, как дракона, а я, кажется, совсем не дракон.

Это прозвучало, отчего-то, очень мило и я не смогла сдержать улыбки.

А за окном уже совсем стемнело. Холод, как ни конопатила я окно и щели в стенах да полу, просачивался в комнату ледяным, режущим ветерком. И мне пришлось выпутать малыша из плаща, чтобы укрыть Рагнара поверх пледа, беспокоясь, что тот, будучи ослабленным, может совсем замёрзнуть.

– Топить сутки напролёт ведь не будешь, – пояснила я ему, лежащему без сознания, будто извиняясь, – сил не хватит. Да и печь развалится. Или загорится крыша из-за раскалённой трубы. Там ведь мох да солома.

И опустила взгляд вниз, когда меня робко потянули за подол платья.

Рин поднял ручки, молчаливо просясь ко мне. Ничего не поделать, пришлось поднять. Но лишь затем, чтобы подсадить его на печку.

– Погрейся.

Он послушно вскарабкался и вскоре притих, лишь глаза время от времени поблескивали из тёплой, густой темноты, пока я прибиралась в комнате, расставляя по местам вещи из мешка.

– Я заберусь к тебе, – пообещала на всякий случай, – вместе переночуем.

Если, конечно, буду спать, а не сидеть рядом с Рагнаром. Тогда мне останется лишь поминутно следить, чтобы мальчик того гляди не свалился во сне с печи.

Кружки, стоя на стуле, дождались своего часа и вот уже дымились от горячего чая. Для дракона я заварила больше трав и отставила настаиваться. А малышу протянула его напиток, слегка разбавив, чтобы не обжёгся, холодной водой.

– Не сладко, – попробовал он и смешно поморщился.

Я протянула ему кусочек сахара.

– Ты богатая, – оценил малыш мой жест и, судя по звукам, не добавил угощение в чай, а начал его с упоением грызть.

Затем в ход пошла и мисочка каши, которую я подала ему, словно маленькому печному зверьку, который забавно чавкал и фыркал, дуя на горячую ложку.

И пока Рин ел, я уж было приготовилась забраться к нему на ночлег, как вдруг поймала на себе болезненный взгляд дракона.

И замерла, будто загипнотизированная, стоя спиной к плите, ладонями чувствуя от неё тепло.

– Пожалуйста, – прошептал Рагнар едва различимо, почти так же тихо и… приятно, как потрескивали и шуршали уголья в печи, – побудь со мной.

Затем мелко вздрогнул, сдерживая стон боли. И всё внутри меня сжалось, заставляя неосознанно сделать к дракону шаг.

– Как можно снять цепи?