Заплатка на драконьих крыльях

Глава 8.2

Рагнар смотрел на меня и не отвечал. И я, пусть даже отвлеклась на отвар для него, который принялась процеживать от трав, чтобы поднести к нему чистый напиток, всё-таки повторила вопрос:

– Как? Нужно снять цепи. Они мешают твоей… магии?

Почему-то мне казалось именно так. И я была права: дракон слабо, едва заметно кивнул и отвернул от меня лицо, будто надеясь что-то увидеть в заледеневшем тёмном окне.

Я, нахмурившись, осторожно тронула его за плечо и поднесла к нему кружку с отваром. Затем вновь помогла приподнять голову, и Рагнар сделал несколько жадных глотков.

Только вот пить ему, кажется, было больно…

– Молчишь.

– Не одной ведь тебе, – затравленно усмехнулся он, и хотел было поднять руку, чтобы…

Что?
Коснуться вновь моих волос?

Да только цепи на этот раз оказались тяжелее его воли, сильнее драконьей силы и у Рагнара лишь дрогнули пальцы на усыпанной ссадинами ладони.

– Ты не знаешь, – огорчённо произнесла я, догадавшись.

– И да, и нет… – не стал дракон уходить от ответа. – Мне неизвестно, чем именно они были закляты. Обычно чары с подобных вещей снимает нечто, противоположное им. Или самому заклятию.

Я мало что поняла, от того огорчилась ещё сильнее. А дракон продолжал:

– Но, возможно, я слегка отдохну и у меня получится, – он сделал паузу, чтобы отдышаться и договорил: – их разбить.

Но, может, попробовать это сделать мне, не дожидаясь утра, не надеясь на отдых Рагнара?

Я огляделась в поисках того, что можно использовать. И вспоминала, что у меня есть небольшой молоток, да изогнутая кочерга могла бы сойти за ломик. Как-нибудь подцепить бы ей звенья или сами хрустальные кандалы на запястьях…

Но мой раненый гость словно сумел прочитать мысли и всё-таки дотянулся до меня и, сомкнув на моём запястье горячие пальцы, слабо потянул на себя.

– Не выйдет… такая крохотная, Варя. И даже если ты колдунья, не разобьёшь просто так эти цепи. А мне попытаться стоит. Только… прошу, – видно было, как тяжело ему и непривычно показывать слабость и о чём-то просить, но боль брала своё, и он выдохнул: – побудь со мной.

Немного подумав, я кивнула.

Что Рагнар может мне сделать? Даже обнять не найдёт сил. И людей, вроде, драконы не едят…

Но сперва я вернулась к печи, проверила, что на ней, свернувшись калачиком, крепко спит малыш. И, скрутив свой плащ, положила его на край, пусть немного, но желая подстраховать ребёнка от падения. Однако, несмотря на это, вряд ли я теперь буду спать, беспокоясь.

Впрочем, не беда. Высплюсь потом.

Сочувствие брало верх над усталостью, я отыскала ещё одно, последнее одеяло и, забравшись прямо к дракону – благо стол был добротным, даже не колыхнулся – осторожно, боясь задеть его раны, устроилась у окна и залезла к Рагнару под плед, укрыв нас обоих ещё и своей находкой.

Сделалось теплее. Возможно даже жарче, чем на печи, потому что дракон полыхал.

Я протянула к нему руку и приложила ко лбу прохладную ладонь, наблюдая, как на его сомкнутых от усталости глазах задрожали ресницы.

Дракон не спал.

Он – напряжённый скованный зверь.

А у многих зверей есть особенность до последнего стараться скрывать болезнь, чтобы не узнали о слабости враги…

Запертое пламя в проклятом хрустале.

Сплошная рана.

Бьющая, словно удары надорванного сердца, сила под бархатной плотной кожей, но бессильная пред своей бедой.

– Смотришь, – прошептал он. – Странно смотришь… О чём думаешь… Варя?

– Не видела раньше драконов.

– Чудовищ много вокруг, как же не видела? Откуда ты пришла сюда?

– Чудовищ, – ответила я задумчиво, – видела. Драконов – нет. Пришла издалека. Когда узнала плохую весть…

***

Началось всё, как ни странно, с простого запрета звонить в деревню.

Отец объяснял это тем, что мне так легче будет привыкнуть жить с ним, на новом для себя месте.

Я была совершенно не согласна с этим, тайком брала телефон и набирала родной номер, чтобы услышать дорогие мне голоса.

Но отца на тот момент всё ещё не считала чудовищем.

Нет.

А вот его друг очень такового напоминал…

И знакомство наше меня напугало.

– Варя, – в тот день голос отца звучал натянуто.

Я вышла из своей комнаты, случайно столкнувшись с Алиной – его женой. Она недавно помыла голову и теперь ходила в шёлковом халатике с полотенцем на чёрных волосах, но, почему-то, накрашенная.

Заметив меня, Алина покривилась и цокнула языком, бросая в сторону:

– Всё-таки знакомить решил?

– Так он сам настоял, что делать? – отозвался отец из кухни.

Алина закатила глаза:

– Нечего было фото показывать. Вообще не понимаю, зачем ты всем болтаешь про неё. Поздно уже героя отца-одиночку из себя строить!

– Ну, почему же одиночку, ты же здесь, – усмехнулся он, выходя к нам, и бросил на меня смеющийся взгляд, плечом опираясь о дверной косяк. – Правда, дочка?

Я промолчала.

Это была шутка? Якобы Алина – моя мачеха?

Не знаю точно, сколько ей, но мне кажется, она всего на лет десять старше меня…

Моё замешательство и что-то колкое, что выкрикнула Алина, закрывшись в спальне, отца развеселило ещё сильнее. Но я чувствовала неладное.

И неспроста – отец за всей этой бравадой скрывал нервозность.

– Ты звал, – напомнила я, больше всего желая в этот момент вернуться к себе.

– Да… Послушай внимательно, – начал он, – у меня к тебе важное дело.