Заплатка на драконьих крыльях

Глава 9.3

– Что ты, – дракон осёкся.

Он молчал, пока мои губы обжигал заклятый хрусталь.

Ладонями осторожно, словно боясь причинить мужчине боль, я держала его руку, которая дрогнула, повинуясь его желанию убрать от меня подальше цепь. Ведь уже на первом звене, которого я коснулась губами, остался алый расцветающий след…

Слишком холодным оказался хрусталь. Холоднее льда, крепче стали, тяжелее любого камня.

Так казалось в момент, когда подняла ладонь Рагнара, чтобы удобнее было приложиться губами ко второму прозрачному, сияющему от тонущих внутри бликов огня, звену.

И по нему вдруг разбежалась мелкая-мелкая паутинка трещин. Ну точно лопнувший лёд на плохо застывшем пруду, когда ступишь на него, хрустящий и прозрачный, ногой!

Рука мужчины напряглась. Я, пытаясь предотвратить следующую попытку отстраниться от меня, ладонью провела до его локтя и обратно к запястью. И, по-прежнему не поднимая на Рагнара глаз, в которых всё дробилось от пелены слёз, что никак не могли сорваться с длинных ресниц, продолжила своё волшебство.

Зато капелька горячей крови из уголка губ скатилась до моего подбородка охотно и легко…

Рагнар, из последних сил зацепив подбородок мой, заставил поднять к себе лицо и большим пальцем стёр с моей кожи красную дорожку крови.

– Не стоит, – прошептал тихо, так, словно то не он произнёс, а лёгкий ветер пронёс мимо окна рой шелестящего снега. – Прошу… Я как-нибудь сам. Варя…

Но я, не в силах выдержать его взгляда, качнула головой и, ладошкой осторожно коснувшись его груди, заставила Рагнара не шевелиться, не приближаться ко мне, боясь, что может оттолкнуть. После чего вновь склонилась к его запястью и, поцеловав сковывающие его кандалы, наконец, заставила их расколоться на две части.

Цепь с оглушительным звоном, будто страшная серебряная змея, упала на пол. Кот зашипел, прячась под стулом в углу. Мальчик вскрикнул, и принялся было плакать, но быстро замолк, продолжая затаённо, с надеждой за нами наблюдать.

И я спустилась к ногам дракона.

На них кандалы выглядели весомее, а сама цепь казалась куда холоднее той, что уже удалось сорвать.

Но делать нечего и поцелуй за болезненным поцелуем, я заставляла хрусталь трещать, словно нагревающийся и ломающийся лёд.

Голова звенела от мороза, единственный жар во мне, казалось, остался в сердце и в слезах. Губы стирались о проклятые звенья и отпечатывались на кандалах, заставляя цвести на них яркие маки.

Пока раненный гость мой, наконец, не стал освобождённым. А я не замерла, стоя на коленях, у его ног, не в силах подняться.

Но вот его рука тепло и легонько прошлась по моей голове, трогая волосы так, будто Рагнар и правда никогда прежде таких не видел. И шёпот его придал мне сил:

– Спасибо тебе… Варя. Спасибо…

– Теперь, – поднялась я, – ты мог бы лечь в постель. Помогу. Тебе встать. Помогу, – потянула его на себя.

И так, подставляя Рагнару плечо, довела его до своей «спальни» и уложила на кровать. После чего принялась нарезать полотенца на бинты и вернулась к дракону, чтобы перевязать его запястья и ноги.

Делала я это медленно и очень аккуратно, потому что обнаружила гостя спящим. Словно с тем, как спали цепи, дракона в объятия свои захватило облегчение, позволив, наконец, отдохнуть, поддаться сну, а не тяжёлому забытью.

– Брат поправится? – малыш, видимо, долго стоял в дверях, наблюдая за мной.

Я и не заметила сразу, не подумала, что как-то на удивление светло здесь… А это Рин, оказывается, принёс новую зажжённую лучину.

– Поставь, – кивком указала ему на полочку, – детям нельзя управляться с огнём.

Он послушался.

– Брат спит?

Я кивнула и протянула к малышу руки. Сил не было наблюдать за тем, как ходит по полу босиком!

Он охотно пошёл ко мне, обнял меня за шею и засопел, то ли раздумывая, не заплакать ли, то ли собираясь заснуть.

– Всё будет хорошо, маленький, – заверила я его. – Сейчас мы Рагнара укроем, я поставлю растапливаться снег. Мы сварим кашу, заварим трав. Сделаю компресс для него против жара. Добуду хвороста в печь. Не бойся.

– Я и не боюсь, – упрямо отозвался он, всё-таки всхлипнув. И вдруг огорошил меня вопросом: – А мужа у тебя нет? Ты здесь одна живёшь? Как же без мужа? Ещё и в лесу…

Что же воспоминания так больно начали бить по мне одно за другим? Прежде, чем ответить Рину, я будто вновь, пусть и лишь мысленно, но перенеслась в своё прошлое. Гораздо более тёмное, чем этот лес…

***
– Как же думаешь без мужа жить?

Мне казались странными подобные вопросы от чужого мужчины в первый же день знакомства.

Ещё и отец с Алиной зачем-то оставили нас с ним наедине. И теперь я сидела, опустив голову, сосредоточенно разглядывая свои сцепленные в замок руки на коленях. Лишь бы не встречаться с проницательным взглядом того, кого отец пригласил к нам в дом.

И кто сейчас поднялся со стула, чтобы подойти ближе и замер у меня за спиной, наклоняясь ко мне.