Заплатка на драконьих крыльях

Глава 10

– Ну, что же ты молчишь? – прозвучал его голос прямо у моего уха,

Я повела плечами, слабо, но это лишь от напряжения, пытаясь смахнуть его пальцы с моих плеч.

Обычно, как поняла потом, подобные жесты воспринимаются такими людьми, как попытка показать себя правильной. Попытка, за которой скрываешь согласие на происходящее. Эдакое кокетство.

Но на тот момент я не понимала, почему мужчина продолжает стоять так близко и никак не отнимет от меня рук…

Пальцы неприятно сдавили мою кожу, скользнув совсем близко от шеи и ключиц.

Я вообще никогда не любила прикосновения к себе, а от чужих людей и подавно!

– Не знаю, что ответить, – проговорила в ответ. – Неприлично спрашивать у девушки, почему она одна. Я сказала вам, что не планирую выходить замуж. И ни в кого не влюблялась. И не хочу. Можно? – всё-таки извернулась я под его рукой и выскользнула из-за стола, отойдя к окну.

Он рассмеялся.

Он был высоким, выше моего отца. С сединой, что тронула его виски, от чего волосы казались серыми. Но всё ещё с приятным лицом и молодым взглядом асфальтовых, до дрожи проницательных глаз.

– Ну не сердись на меня, – протянул мужчина и вернулся на своё место. – Просто с отцом твоим обсуждаем некоторые моменты касательно тебя, вот и хотел услышать, что ты сама скажешь.

– Моменты? – решилась я поднять на него взгляд.

Зато на этот раз он сам не смотрел в мою сторону, слишком увлёкся стейком, который пытался разрезать на одинаковые квадратики.

– Угу… – наконец отправил один кусок в рот и обернулся ко мне. – Я человек прямой, девочка. Юлить не буду, скажу, как есть: готов ждать пару лет, пока спокойно отучишься. Буду навещать вас в это время, познакомимся лучше. А потом, если сложится всё, заберу тебя к себе. Ну, – заметив, как я переменилась в лице, поспешил меня успокоить, – если захочешь, конечно! А ты, – указал в мою сторону вилкой и добавил с нажимом, – захочешь… Хотя бы потому, что понимать должна, у отца твоего свои дети с Алиной могут быть, жена у него молодая, дом это их. Всем удобнее будет, если о тебе позаботится кто-нибудь ещё.

– Я могу просто вернуться… К дедушке.

Друг отца качнул головой, тяжело вздыхая.

– За тобой присмотр нужен, ты ему не помощница, пусть сама этого и не осознаёшь. Да и не протянет старик долго после того, как жену потерял.

Моё сердце разбилось вдребезги.

– Виктор, – вернулся к нам отец, – я ей сказать не успел.

– Боже, – встревожился тот, поднимаясь, – не подумал, прошу прощения. Мне очень жаль.

Но я не стала дослушивать его извинения, сбежала к себе и заперлась, подперев спинкой стула дверную ручку.

Дедушки не стало спустя две недели…

Видно потеря своей дорогой половинки и мой переезд совершенно его подкосили.

Учиться после этого я не смогла, да и не хотела. Я вообще не могла думать ни о чём, кроме как о желании вернуться в свой деревенский домик. Чем ввергала отца в бешенство.

И как-то он не выдержал – втайне от всех, включая своего друга, отправил меня на год в специальный интернат. Я почти не помню того времени, была слишком погружена в себя и воспоминания о родных людях.

О единственных людях, что меня любили.

Вернувшись же к отцу, лишь спустя долгие месяцы его игнорирований и попыток Алины меня расшевелить, начала потихоньку оттаивать.

И я бы справилась. Да только отец решил вновь стать героем и устроил меня секретарём в свою фирму. Что, к сожалению, предполагало общение с людьми, неизбежные столкновения с его другом и мою ужасную перегрузку от шума, слишком ярких ламп, непредсказуемых ситуаций. И многое другое, от чего единственное, что я могла делать дома, это лежать в темноте, руками зажимая уши и раскачиваясь, будто в попытке саму себя укачать.

– По крайней мере, – говорил отец, – ты хотя бы не совсем мне на шею села. Подумай о Викторе, наконец! Он до сих пор от своих слов не отказался. Или тебя силой к нему отвезти? Варвара, ты вообще понимаешь, что я говорю?

«Ты можешь смотреть мне в глаза, когда с тобой разговариваю?!»

«Веди себя нормально. Я ведь знаю, что ты умеешь!»

«А если бы отучилась, как я хотел, а не бросила всё из прихоти, могла бы и в лучшем месте работать».

«Ты если за Виктора не выйдешь, мне тебя до старости на себе тащить придётся, эгоистка!»

И я крепче зажимала ладонями уши, зажмуривалась и до боли в скулах стискивала зубы.

***

– Ты чего? – спросил Рин, когда я усадила его на лавку, укутала в плед и замерла, зажав уши, а пальцами легонько хлопая себя по голове. – Обиделась? Ты просто хорошая. Вот я и спросил. У Рагнара тоже нет жены. Вы могли бы быть мне мамой и папой.

Но я никак не могла собраться.

Слишком устала.

Слишком сосредоточенной была.

Слишком холодно.

Губы ныли, и это ощущение вытягивало из меня силы. Отвлечься никак не выходило.

Меня ждало много работы.

Беспокойств.

Мелких дел.

Мне хотелось спать.

И есть.

Я не хотела пугать малыша, изо всех сил пыталась взять себя в руки, но удалось это лишь тогда, когда кот мягким тёплым бочком потёрся об мою ногу и отошёл.

Он уселся рядом, громко и монотонно мурча. Жмуря глаза так, словно в хижине было не темно и прохладно, а жарко от солнца, бьющего прямо в него, рыжего и полосатого!

Этот звук успокаивал, щекотал изнутри, будто прося улыбнуться. И я с облегчением выдохнула, опуская руки и расслабляясь.

– Детской одежды нет, – оглядев мальчика, сказала я. – Вот пока…

Надела на него свитер, в котором подвернула рукава. А на босые ножки натянула шерстяные толстые носки, что на малыше выглядели скорее, как валенки.

– Смешной, – потрепала я Рина по пшеничным волосам.

Ну точно маленький, сердитый – видно, неудобно ему было в одежде не по размеру – неповоротливый домовёнок!

Кот, когда малыш в таком виде попытался подойти к нему, словно уточка, перекатываясь с ноги на ногу, не привыкнув ещё к своей импровизированной обуви, зашипел на Рина, вздыбив шерсть.