Заплатка на драконьих крыльях

Глава 14.1

Обхватив руками швабру, чтобы опереться на неё – почему-то заставить себя сесть никак не могла от беспокойства – стараясь хотя бы немного подсмотреть, что же делается в жаркой грубке, что не представлялось возможным, ведь дверцу открывать было нельзя, я не заметила, как задремала.

И стоя в обнимку с древком, плечом упершись о край горячей печи, под гудение пламени в ней, которое вспыхнуло и затрещало, когда полотно для крыла было заботливо уложено на углях, спалось мне замечательно!

И виделось, что в моей хижине пахло не болью, а хвоей, мёдом и надеждой на завтрашний день. Цепи, которые всё ещё лежали на полу, растаяли, будто были не хрустальными, а ледяными. Жар печной высушил пол, сделав его тёплым для ног, а Рагнар во дворе заготовил дров до конца зимы. Которая, совершенно точно скоро покинет нас, ведь на ветвях старой яблони, растущей за домом, протяжно и склочно скрепя по ночам от мороза, то и дело, пытаясь дотянуться до крыши хижины, начали набухать зелёные почки!

Мальчик носился по дому с котом на руках, едва удерживая его, такого большого и пушистого, смеясь и что-то быстро рассказывая мне.

Оттого, что так громко тараторил, я не успевала понять, о чём речь, но отдельные слова улавливала:

«Мамочка».

«Твои волосы».

«А вы с Рагнаром поженитесь?»

«Ты ведь не просто его крылья трогала, ты одно по кусочкам собрала!»

«Котика заберём».

«Почему его зовут Кузя? Звучит, как волшебное слово».

И неожиданное:

«Ой, смотри, Рагнар!»

А я ведь и так знала, что он во дворе…

Но дверь открыл не мой дорогой друг, а огромная драконья лапа попыталась дотянуться до меня через тёплую уютную комнатку, сбивая с пути стулья, подушечки, стол и тёплые шалаши!

Я распахнула веки, качнулась и едва не упала.

Плечо ныло и покраснело, похоже, я обожгла его…

Часто-часто заморгав, попыталась понять, где вообще нахожусь, что делаю, и что происходит. С опаской покосилась на запертую дверь.

Никаких драконов…

Кроме того, что спал в полубреду на моей кровати. И кусочка драконьего крыла, который, надеюсь, уже запёкся в печи.

Я открыла дверцу, надела на руку прихватку и вытащила своё полотно. Полностью чёрное и жёсткое, будто кусок брезента.

Успела уже огорчиться, ведь представляла себе всё иначе и испугалась, что план мой не сработал. Но ударила полотном об угол печи, чтобы стряхнуть сажу и пепел, и чёрные клеточки бывшего пледа вспыхнули золотыми и багровыми прожилками!

– Рагнар! – воскликнула я, едва не подпрыгнув на месте, но спешно зажала ладошкой рот, покосившись в сторону шалаша.

Кажется, малыша не разбудила, это хорошо.

– Рагнар, – позвала шёпотом, зайдя к нему и когда гость мой открыл замутнённые от боли глаза, протянула ему полотно, – смотри, твоё крыло… Выбирай. Сразу? Или я к проруби. Рыбу поймать. Сварю ухи, наберёмся сил.

Он привстал, собрался было потянуться, зевнув, но вовремя спохватился, вспомнив о бинтах и швах.

– Сразу, если ты можешь, – ответил после недолгой паузы. – Если не выйдет ничего, хотя бы будем знать. Не люблю ложные надежды.

– Тем не менее, – улыбнулась я ему, – не веришь, а довериться. Мне. Собрался…

Что-то переменилось в его взгляде, будто лишь взглянув на меня, он… тепло обнял.

– Потому что это ты, – проронил едва слышно и встал, собираясь снова выйти из дома, чтобы раскрыть крылья и я…

Сердце моё переворачивалось в груди от волнения, пропускало удары, от чего всё вокруг плыло и качалось. Но я взяла молоточек, пару гвоздей и самую большую иглу, которая нашлась в этом доме, заранее заготовленные «нити». И вот уже мой гость во дворе, опустился на колени прямо в снег, а крыло с недостающей частью положил, будто на плаху, на широкий пень.

Сильная спина его вздымалась от тяжёлого дыхания, веки были плотно сомкнуты, пальцы увязали в белоснежном колком снегу, будто дракон искал поддержки у самой земли, в ожидании боли.

А я, стараясь об этом не думать, ровнее разложила на поверхности пня оборванные края его крыла и примерила своё полотно. Точно впору, оно ложилось на рану так, что оставалось лишь пробить гвоздиками отверстия в нём и ещё более плотном крыле, а затем прошить нитью.

Хорошо бы потом и браслеты золотые у Рагнара забрать, наказать ему их переплавить в кольца и скрепить ещё и ими образовавшийся шов.

– Смелее, – выдохнул он, когда я замерла с поднятым молоточком. – Бей же, Варя!

И я ударила.

Крыло вместе с полотном отозвалось звоном.

По снегу вокруг будто рассыпались красные ягоды рябины…

Мы оба измучились, но работу я завершила, когда тучи на небе неожиданно рассеялись, и солнце засияло, казалось бы, прямо над крышей моего домика.

Рагнар шевельнул крылом, и я отпрянула, будто забыв, что оно настоящее и им можно двигать.

Как только терпел так долго, что ни разу не убрал его, не дрогнул им, случайно не ударил меня?

Подволакивая крылья, он пересел на бревно, затравленно, но при этом оценивающе взглянул на золотую заплатку и хотел провести по ней ладонью, но передумал и вместо этого притянул меня к себе.

Так, что мне пришлось, чтобы не упасть или не сесть ему на колени, ладонью опереться о колоду. Взглядом же я упёрлась в его губы, не решаясь посмотреть в глаза. Но Рагнар вдруг пальцами легонько коснулся моего подбородка и заставил приподнять лицо.

И я словно утонула в тёмном колодце с небесной водой, обрамлённой синей толщей льда…

– Варя, – прошептал Рагнар.

Я чувствовала его дыхание на своём лице. На своих губах… И было это похоже на то, как после морозного дня подставляешь кожу к теплу печи.

– Ты только, – договорил он ещё тише, притягивая меня к себе ближе, – не пугайся и не обижайся на меня, хорошо?

Но вместо ответа я поспешила закрыть глаза и обмякла в его руках, не ожидая того, что он сделал.