Заповедник нравственности

Пьяная вишня

Галя проходила мимо единственного магазина в деревне и увидела компанию алкашей на скамейке рядом. Всё как обычно, ничего не меняется.

— Фу!— сказала она, вспоминая, каким раньше был Петрович до того, как от него ушла жена и забрала с собой ребёнка.

Зато они счастливы, в отличие от них. Своим грязным позорным счастьем они от них и отличались: девочки всегда находили новые поводы быть несчастными. В Африке дети голодают, а они сытые и обутые причитают о своей несчастной доле. У некоторых и половины нет из того, что имеют они! Вы когда-нибудь слышали, чтобы бомжи жаловались на жизнь? Галя посчитала мелочь в кармане: с продажи пирожков они так ничего и не заработали, даже меньше стало, пара монет выпала из кармана. Она зашла в магазин, озираясь по сторонам, и попросила банку пива у знакомой продавщихи в синем фартуке.

— Мне этот надо.. В аптеке спирт закончился, в больнице попросили купить, раны обрабатывать, руки и остальное.

— Так чекушку возьми! Покрепче будет, стерильнее..

— Мне не хватает, зарплату не выдали, теть Зин.

— Я в тетрадку запишу тебе, потом отдашь. Или мама зайдёт отдаст..

— Нет, нет, не надо!— Галя пыталась скрыть волнение, но тётя Зина на неё не обращала внимания, перерисовывая цифры на сроке годности.

— Меня именно пиво попросили! Только вы сами не лейте никуда пиво, это можно только в больницах делать, особая технология. Ну, вы поняли, спасибо, до свидания!

Галя спрятала банку в рукав и пошла быстрее к полю, боясь кого-то встретить. Как только прошли последние пастухи, она выпила её одним залпом, закусывая цветочками. Хреновуха и то вкуснее! Она шла всё дальше и дальше, дойдя до опушки леса. Тут ей стало страшно и начали видеться разбойники в кустах, и она повернула обратно через скошенные хлеба. Сухие тростинки больно втыкались в ноги, подол запачкался паутиной, и она пошла по дороге, увидев вдоль неё ряд стройных красавиц берёз.

— Любить тебя буду до самой берёзки!— крикнула Галя и обняла её за ствол, привидевшийся ей Сашкой. Такая же белая рубашка и светлые кудри.

Она быстро отскочила от него, поняв, что он такой же жёсткий и холодный, словно бревно. Подул ветер, и серёжки мягко погладили её по плечам и спине.

— Если он повинен в моей обиде, накажи его, Боженька! Если я без вины виноватая, так разрази меня громом, как есть, прямо здесь!

Галя сжимала в руке жестяную банку, не зная, куда деть, и бросила её под той самой берёзой. И заблестела она, единственная, на солнце: местные, даже самые пропитые пьяницы, не бросали мусор на родную землю, срать никто не смел во чистом поле! Не с собой же её нести: что люди подумают? Сами не лучше, а её засмеют..

— Я хорошая, я пригожая, а когда нам хорошо жилось? И ты, берёзка, самая красивая стоишь, а на чьём стволу резьба из срамных слов и любовных записок, у кого ветви ломят, сучья клонят? Не у старого дуба, не у сгнившего пня, а у тебя!

«Такая вот я, берёзонька рóдная, а ты жалела меня, змею подколодную! Не верь больше никому, поплачутся в твою жилетку пёструю, а в душу наплюют».

Нет, никогда она не уподобится местному сброду! Не скормить Василиску ей запретного корнеплода! Все с крыши прыгать будут, и она пойдёт? Галя подняла банку, дала сама себе пощечину за дурные мысли, и бросила во двор той самой Юли из пятого дома на Ленкома.

***

Тем временем председатель колхоза закончил оборачивать фольгой только что установленный роутер и заклеивать камеру на ноутбуке. Он звонил в поддержку ответов майл.ру, создав себе аккаунт и поставив для конспирации на аватарку банки с огурцами:

— Девушка, я вас в последний раз спрашиваю: почему у меня пишется английскими буквами? При чём тут клавиатура, если я пишу на вашем сайте?!.. Всё, можете считать, что вы тут уже больше не работаете!

Решив не отступать, он попробовал писать так, всё-таки в школе он был одним из лучших по английскому: — Смотри-ка, получается!

«Bcem halloy, nojemy debuwka he obpawaet ha mehia bnimanue??? Eu 18, mne 29, y nee ecti djenix Centner».

Получив ответ от высшего разума, он понял, в чём было дело..

***

Ребята доели пирожки. Сетнер ставил для младших, которые пока были в школе, обед. Шура, чувствуя себя бесполезной, решила вымыть за всеми посуду:

— Шура, нет!— она чуть не выронила фарфоровую чашку из фамильного сервиза, подаренного на свадьбу родителям Сетнера.

— Нельзя мыть посуду в чужом доме: домовой обидится, а домочадцев будут ждать неприятности!

— Да? Я не знала, всегда мыла у всех..

— А все и рады были, молчали,— сказал Сетнер, снимая с неё фартук.

— Не было бы домового, все равно б ты посуду тут не мыла! Мы тебя позвали гостем быть, а не батраком.

— Да, Шура!— поддакивал Андриян.

— Ты, кстати, на углу сидишь часто, а нельзя. Замуж не выйдешь, а мы ещё хотим на твоей свадьбе погулять. Вон пусть Настя моет, будущая хозяйка чаи гоняет, пока гости работают!

Настя смутилась, всё-таки с Сетнером они пока не встречались, и в открытую о своих чувствах никто не говорил. Она и сама сомневалась, что Сетнер ей нравится, они же все были просто друзья, когда это всё успело начаться? Сам Сенти быстро перевёл тему и позвал всех смотреть фотоальбом.