Заповедник нравственности

Возвращение к истокам.

Зазря времени не теряя четыре девушки направились к остановке. Приближались холодные дни и вместе с тем темнеть начинало рано; ввиду недавних событий с председателем, Настя опасалась выходить на улицу под вечер и в одиночестве, к тому же ложиться приходилось рано, дабы с утра не опоздать к первому уроку — им едва удалось избежать проблем и постановки на учёт из-за побега в город, но теперь они были на карандаше у школьной администрации. Рейсовый автобус сделал круг к остановке напротив, готовясь к следующей посадке. Повалили люди с сумками и пожитками, а подруги встали вплотную к потоку людей, как будто водитель тронется раньше времени, если они быстрее в него залезут. Последняя бабушка с хромой ногой выносила множество тяжёлых авосек на тележке, перебирая костылём на пыльных ступенях и подбирая пожитки свободной рукой.
— Бабуля, давайте мы вам поможем?— вздохнула Галя, как и все, привыкшая помогать и уважать старость, но сейчас ей больше хотелось поскорее освободить проход.

— Оставьте, девушки, это дело мужское.

Шура дрогнула и отступила за спины ничего не заметивших подруг. Молодой смеющийся голос показался ей знакомым: не уж это он? Она бросила в ту сторону один беглый взгляд и увидела коротко стриженные чёрные волосы на смуглой макушке, точь-в-точь Алман; прямая, как доска, спина, гордой осанкой выдающая силу и благородство, облачённая в простую лёгкую рубашку тёмно-зелёного цвета; звонкий голос и быстрая точная речь с налётом простоватого говора, вежливая, мягкая и при том уверенная — всё это было его, но она не могла быть уверена, пока не встретилась с ним лицом к лицу. Это и случилось.

Её словно громом разразило, когда он бросил беглый взгляд в её сторону и, словно что-то заметив, повернулся к ней ещё раз на доли секунды, быстро отвернув лицо. Продолжая разговор с незнакомой старушкой, уже не увлечённый и принужденный, он быстро побрёл в сторону деревни, даже не обернувшись и не спросив, куда той собственно надо, лишь бы быстрее отойти от остановки.

Шура, не скрываясь, глядела ему в след. Неожиданно встретив его, она вдруг подумала, что он искал и доискался её, но его отстранённое молчание значило либо то, что он забрёл сюда случайно, либо ей померещился он в похожем человеке. Верить хотелось в последнее.

— Это что, твой.. Тот?— спросила Галя уже в салоне как будто невзначай, отодвигая в сторону шторы на протянутых сквозь раму резинках сверху и снизу.

— Тот.

Ответ Шуры был брошен неохотно и небрежно, так что подруги быстро переключились на другую тему. Вскоре они прибыли к больнице и, уже зная, куда направиться, прошли в отделение, удивлённые, как легко их пропустили: это могло значить лишь то, что парней отпускают домой. Действительно, едва подруги зашли в стационар, как увидели в конце коридора Шурика и Андрияна, о чём-то беседующих с мужчиной в белом халате, рассматривающих и подписывающих какие-то документы. Шурик первым отвлёкся, отложив ручку, и поднял голову. Взгляд его остановился на глазах Галины и тут же вернулся к планшету с выпиской, но отражалась в них отнюдь не радость, а сдержанная нервозность, как показалось, обращённая к ней. Галю схватила оторопь. Она боялась ещё хоть раз взглянуть на него, по спине пробежался неприятный холодок от вынужденности сказать ему хоть слово, любое из которых в итоге придётся не кстати ровно так же, как и молчание.

Андриян вымученно и натянуто улыбнулся, но идти к ним не торопился, ведь сейчас только они с Шуриком и могли понять друг друга. Приход девушек на выписку не принёс ни радости, ни удовольствия. Хотелось лишь спрятаться от навязчивого внимания и внимательных взглядов подруг, рассматривающих твое похудевшее тело с выпирающими костями и осунувшееся лицо, что им так неумело удавалось скрывать.

Пытаясь изобразить на лицах вместо смятения и испуга безмятежный восторг, они подошли к ним, не зная, то ли молчать, то ли спрашивать. Андриян слегка приобнял Дуню, а затем одной рукой и тройку подруг, так же неловко и дежурно обнялись они и с Шуриком, вяло и без явного удовольствия поднявшим руки для приветствия. Больше всего ему не хотелось прикасаться к Гале, а она, чувствуя то же, как будто нарочно встала в конец символической очереди, отстраняясь всем корпусом и лишь слегка поддев плечом.

Молча вышли они на улицу и сели в машину. Шурик, единственный обладатель прав, устроился за рулём казённого спецавтомобиля и передал выписку на первое сидение Андрияну. Тот тоже не хотел брать на себя эту ношу и молча вручил её назад, внимательно следя за их реакцией и готовясь. Их не выписывали, а отправляли домой под паллиативный статус: неизвестная болезнь, состояние или синдром охватила их три дня назад, после чего оба парня начали стремительно слабеть, худеть и слышать странные голоса, ввиду чего врачи первым делом заподозрили инфекцию, а позже шизофрению. С ума сходят поодиночке, и даже после всех обследований в рай центре, а после и в городе диагноз установить не удалось. Оставалось ждать перевода в столицу на дальнейший скрининг.

— Чего вы, девчонки, раскисли?— улыбнулся Андриян.— Вы не рады, что мы помирились? Беда сближает.

— Уж это точно!— прервала молчание Дуня со слезами на глазах.— Это всё из-за нас, девочки!

— Вы же нас не в забойный цех подбросили! Представьте, что вы прекрасные дамы, и дайте нам почувствовать себя рыцарями, вступившимися за вашу честь.
— Нет, из-за нас..— тихо прошептала Дуня.

Вернулись они уже под вечер. Александр развозил всех по домам, стараясь оттянуть момент встречи с матерью, уже обрывавшей трубку. Первым делом заехали в ближний дом, Галин, и стояли над конфоркой, прокаливая булавку; девочки тем временем приготовили два накрахмаленных белых полотенца. Шурик резво уколол Андрияна, а себя не решался, пока Галя не взяла на себя инициативу. Вид собственной крови он вытерпеть не мог, но её умелым рукам доверился:

— Всего одну каплю.

— Берите побольше, мало ли что. Вы уверены, что это поможет?