Заповедник нравственности

Свадьбе бывать!

Шура вся покраснела от стыда, как алый мак, но выдохнула с облегчением. Она была спасена и, когда они остались наедине, приветливо поздоровалась с Шуриком. Как же давно она его не видела и, если бы не стальная решётка между ними, радушно обняла бы его со всем открытой душой и радостью.

— Ну что же ты стоишь? Выпускай меня!

Он достал из кармана связку ключей и перебирал их какое-то время, вдруг остановившись на одном и замявшись. Шура вся напряглась и с тревогой оборачивалась на грязные шконки и ржавую раковину, затем на Шурика, затем снова назад.

— Ан, нет. Посиди-ка ты пока тут денёк.

— Это в каком таком смысле?! Что я тебе сделала?

— Мне — ничего. Но нарушение у тебя всё-таки есть, иначе бы ты тут и не оказалась. Так что подумай тут над своим поведением, а то обычно у вас на это времени нет.

— Несправедливо! Я не выдержу здесь целую ночь.

— Поверь, так будет лучше для всех. Сама знаешь, чем в прошлый раз закончился ваш визит. На вон, газетку себе постели.

Она отвернулась, не желая с ним больше ни о чём разговаривать. Но Шурик никуда не уходил и час, и два. Наконец, Шура воскликнула:

— Может, ты уже, в конец, перестанешь мне глаза мозолить?!

— Так тут моё место рабочее. Куда я уйду?

— Да хоть на все четыре стороны! Я от тебя такого не ожидала.

— Да не истери ты! Говорю «денёк». Значит, ни боле, ни мене. Скоро ведь на свадьбу, наверняка, и тебя позвали.

* * *

Дуня шла домой из магазина с тяжёлым пакетом всего необходимого: пакетом конфет, экзотических фруктов вроде апельсинов и винограда, губками для мытья посуды, бытовой химией, туалетной бумагой и прочим. Остальное ведь всё у неё было домашнее, и мясо, и яйца, и молоко со всем вытекающим типо сыра, творога, масла, а овощи они в жизни не покупали ни с рук, ни уж тем более в магазине. Всё дает матушка-земля, если обращаться к ней с лаской и уважением.

— Ой, ну смотрите! Даже ведь и помощи не предложит! — сказала Дуня, завидев вдалеке Андрияна, но не поняла, чем он занят там, за калиткой.— Спину надрываю, а ему фиолетово.

Андриян резко вздёрнулся, как ошалелый. Сквозь щель в заборе она встретилась с его безумным взглядом, даже сразу не признав. Затем он выбежал из-за забора на четвереньках с пеной у рта и начал замахиваться на неё бутылкой:

— Стерва! Ты стерва! Подохни, тварь!

Дуня начала кричать и звать на помощь, пока бешеный Андриян пытался укусить её за ногу и свалить на землю, чтобы выпить кровь, как чупакабра. В последний момент она закрыла глаза руками от страха и услышала крик. Рядом стояла Настя с большой палкой, а в двух шагах валялся нападавший.

— Пойдём скорее домой!

Пока тот не очнулся, они бросились к дому со всех ног поспешить рассказать обо всём родителям. В это время они уже должны были вернуться с работы, но встречать её никто не вышел, что было очень странно: домашние всегда знали, во сколько она возвращается. Лишь у ворот возвышалась странная мужская фигура. Ещё один!

— О, Настя, а что ты такая грустная?! Уже знаешь, что Сетнер съезжает?

— Что? Вы что подожгли его дом?! Что ты с ним сделал, говори немедленно!

— Тише, милая.. Так решил не я, а органы признали его непригодным. Скоро им выдадут новое жильё, в городе, большую квартиру.

— Ну нет! Он может жить у меня!

— Девять человек в одном доме? Думаю, история повторится. Да и детишкам нужна прописка по закону.

Дуня опять подняла свою палку, но Настя её остановила. В её глазах кипела ярость, которая не могла выплеснуться. Ей оставалось только молчать и мечтать придушить председателя колхоза.

— Правда, придётся немного подождать очереди. Они ведь не одни такие: может, год, а может два, а может и вообще лет пять.

— Ну так подсобите им!

— Конечно, это в моих силах. Постараться помочь, а не помочь гарантированно. Но ведь и это делается не просто так Настенька, так что выбирай: или ты со мной, или Сетнер будет страдать, но с ним ты не будешь в любом случае!