Запределье. Чертог

Глава 1

Резкий удар в грудную клетку — воздух выбило из лёгких. Я полетел назад, упал на землю и проехался на спине метра два. Грудь сдавило болью. Вдох не получается. Ещё попытка. Соберись. Давай, маленькими вдохами. Есть. Ещё немного… Уже лучше.

Я открыл глаза. Всё расплывалось от слёз. Надо проморгаться. Вот так. Уже лучше. Перед глазами — хмурое небо.

Господи, что происходит?

Надо ещё вдохнуть. Вот, уже почти нормально. Я могу встать? Нет. Даже голову поднять не получается. Ничего, сейчас полежу немного и встану.

Слышу крики. Нет, не крики — рёв.

—Я — Урук!

Урука я помню. Это он меня так приложил. Ему кто-то орёт: «Уговор до первой крови! Бой окончен!»

Да пожалуйста… Пусть бой будет окончен.

А у меня что, кровь? Я поднял руки перед глазами. Что происходит?

На правой руке, под кожей, светятся линии — как будто вены проступили и светятся. Но это не вены. Это больше похоже на узоры… Как дорожки на компьютерной плате, нарисованные безумным дизайнером. Светятся тёплым жёлтым цветом или светом. Не знаю, как тут правильнее.

Я не помню, чтобы у меня такое было.

А что я помню? Договор — помню. Бой — помню. Так. Как меня зовут? Кирилл. Значит, тоже помню. Как я тут оказался? Где я сейчас? В Запределье. Как я сюда попал?

Я задумался… Помню.

А началось всё с того, что я сидел на работе.

Если быть совсем точным — я сидел на своей работе. В том смысле, что это мой бизнес, мой кабинет, мой стол, мой кондиционер, который то гудит, то капает, и мои проблемы, которые никуда не деваются, даже если сделать вид, что их не существует.

Начальник. Владелец. Ответственный за все. Смешно, конечно. В детстве казалось, что вот оно — вершина. А по факту это просто отдельный вид клетки, только с хорошей мебелью.

Я смотрел в монитор, но не видел ни цифр, ни таблиц. Глаза бегали по строкам автоматически, как у водителя, который движется по знакомому маршруту и не может вспомнить, как проехал последние пять километров. Все делалось по инерции.

А внутри было одно ощущение — достало.

Не резко, не с криком «всё, хватит!» Нет. Это когда усталость становится фоном. Как шум трассы за окном. Ты его вроде не слышишь, но если он вдруг исчезнет, станет страшно.

Возраст у меня уже… скажем так, такой, когда врачи начинают говорить «в вашем возрасте это нормально», а друзья всё чаще обсуждают не планы, а диагнозы. Не старый. Но и не молодой настолько, чтобы верить, что впереди ещё куча попыток.

Самое обидное — у меня ведь всё получилось. По общепринятым меркам.

Бизнес есть. Деньги есть. Крыша над головой есть. Машина хорошая, не стыдно за такую. Даже время свободное иногда есть. А вот ощущения, что я живу — нет.

Как будто всё это время я аккуратно выполнял инструкции. Чужие, правда, но аккуратно. Школа, институт, работа, семья, бизнес. Галочки расставлены. А где-то между пунктами «обязан» и «надо» потерялся я сам.

У меня трое детей.

Сын Пашка — девятнадцать. Взрослый уже, но ещё с этим дурацким максимализмом, когда кажется, что ты всё понял, а мир просто тормозит. Девчонки: Светке двадцать пять, Татьяне — двадцать три.

Жена… бывшая. Катя.

Разошлись мы с ней года четыре назад. Без скандалов, без грязи. Даже удивительно, если честно. Мы вообще странной парой были. Из тех, кто друг друга бесит до состояния «ещё слово — и тюрьма», но без друг друга жить не может.

Примерно после пятнадцати лет совместной жизни это началось. Собачились почти каждый день. Расходились, хлопая дверями, через час-другой мирились. Сидели на кухне, пили чай, делали вид, что ничего не было.

На двадцать третьем году решили, что хватит. Просто устали. Не от ненависти — от постоянного напряжения. Как струна, которую давно пора было ослабить, но никто не решался.

Бизнес продали. Я хотел оставить его Катьке, но она побоялась, что одна не вытянет. Зря, она смогла бы. Дом оставил ей и детям. Квартиры у девчонок уже были. Я забрал нашу старую двушку — ту самую, первую. С облупленными косяками, тонкими стенами и воспоминаниями, которые иногда били сильнее, чем алкоголь.

Для сына взяли современную, на стадии котлована. Всё равно она ему пока не нужна.

Девчонки тоже живут с матерью. Светка только недавно начала задумываться о совместной жизни с парнем. К слову, в двадцать пять лет — и «парень»? По моему скромному мнению, в этом возрасте уже пора быть мужиком. У меня в двадцать пять было двое детей, бизнес на коленке, ипотека и хронический недосып. Но это мои тараканы, я их не раздаю.

Таня учится на журфаке. Профессия, как по мне, бесполезная, но не мне решать. Она у нас умная, упрямая, вся в мать.

После развода ни я, ни Катя так ни с кем и не сошлись. Даже не пытались толком. Иногда ходим друг к другу «дружить». По очереди. По необходимости. Странная форма близости, но нам подходит. Наверное.

Самым главным своим достижением я считаю то, что дети не выросли мудаками.

И вот сижу я в своем кабинете, закрываю один отчёт, открываю другой — и вместо цифр начинаю листать фотографии восточной части страны.

Тайга. Реки. Сопки. Снег. Дороги, уходящие в никуда. Маленькие домики посреди ничего.

И меня туда тянет.

Не романтикой. Не мечтами о подвигах. Просто тянет. Как будто кто-то аккуратно, без спешки, тянет за нитку, а ты сначала сопротивляешься, а потом ловишь себя на том, что уже встал.

Почему — не знаю. Я там никогда не был. Не охотник, не таежник, не выживальщик. Максимум — шашлыки и рыбалка выходного дня. Но ощущение было такое, будто я смотрю не на фотографии, а на что-то своё. Потерянное.

Сидел я так, сидел, и в эту больную голову пришла идея. Простая. И страшная.

А что, если взять и уехать?

Не в отпуск. Не «проветриться». А насовсем. Продать всё, что держит. Сменить декорации. Проверить, остался ли я вообще живой, или давно существую по инерции.

Надо что-то делать. Надо что-то менять.