Запретить Дракону?! Какой дурак на это решится…

История, в которой Императора объявляют психом

Когда мордоворот самой бандитской внешности, оттащил от своего лица царапающуюся и извивающуюся женщину, та сразу поняла — сейчас будут бить. За то, что Майя, даже обгрызенными ногтями, располосовала физиономию громиле — точно. А может, как тот «хулиган», в фильме с Евгением Леоновым, даже зрения лишила? Ну, хоть на один-то глаз… Она очень старалась!

—Циклопом будет! — злорадно подумала Майя, решив, что не напрасно впилась со всей дури в чужую незнакомую морду: будет знать, как детей в заложники забирать!

Майя внимательно посмотрела на свои руки, ожидая увидеть там потёки крови, ошмётки плоти, а может, даже глаза, наколотые на её пальцы. Но руки были абсолютно чистые. Как так?! В недоумении женщина взглянула на незваного гостя: где расцарапанная рожа? Где обрывки ушей и выдранные ноздри?! Где это всё?!

Морда у мордоворота даже не покраснела. Да что там морда! Стильная причёска, как лежала «волосок к волоску» так и осталась красиво обрамлять лицо. Зато у самой Майи четыре ногтя треснули и кровоточили. Слёзы набухли в глазах сами собой: от несправедливости, от безысходности, от понимания, что ты «никто и звать тебя никак». Вон, даже бандитскую рожу расцарапать не сумела… В носу предательски защипало. Только-только она собралась позорно разреветься, прямо на глазах у этого громилы, как тот, покачав головой и что-то прошептав себе под нос, поставил Майю на ноги, придержав, чтобы она не упала, а затем, сделала шаг назад и сказал:

—Я — Император в мире Драконов! Я — Огненный Красный Дракон!

Он ещё что-то говорил, но у Майи мигом высохли слёзы и даже в носу перестало щипать: «Мамооочки, да он сумасшедший! — в ужасе подумала женщина, потихоньку пятясь в коридор, где у неё лежали инструменты, — Настоящий психопат! Господибожемой! Кого же принесло-то! Сейчас укокошит меня, и я так и не узнаю, где Богдан с Леськой, а им может, помощь нужна!»

Майя, сделав круглые честные глаза, стала кивать с самым радостным выражением лица: дескать, да-да, ваше императорское величество, всю жизнь только и мечтала с вами познакомиться… А то, что морду расцарапать хотела, так я ошиблась, перепутала вас… С другим императором! Да-да, Бонапарт который! Тоже, кажется, из ваших. Сосед, по палате, наверное!

И пока громила, сделав высокомерное лицо, вещал громко и уверенно про телепорты и другие миры, Майя шарила левой рукой за печкой.

«Ну, где топор-то! Я же его там всегда прячу! Ох, дура! Я топор в дровнике забыыыла…»

Зато под руку попалась совковая лопата, которой из печки удобно шлак убирать. Схватив за черенок «оружие пролетариата», Майя с диким воплем «Где дети, сволочь!», со всей дури обрушила тяжёлую старую лопату на гостя.

«Хорошо, что длинная ручка, как раз по башке прилетело!» — с радостью маньяка подумала учительница пения.

О том, что она будет делать с телом, если удар окажется слишком силён и мужик «двинет кони», Майя задумалась сразу после того, как шарахнула по кумполу бандита. Получилось здорово. Кумпол взял нижнее «до» и слегка зазвенел. Впрочем, громила даже не зашатался: он обернулся и удивлённо-обиженно воззрился на «женщину с веслом». То бишь, с лопатой. Судя по его расстроенному виду, лопатами по их императорским частям тела ещё не прилетало.

—Непорядок! — решила Майя, и, пока псих не оклемался, стала «добивать». Чтоб не мучился. «Чисто из человеколюбия», как позже, связанная гусеничкой и обёрнутая старым ковром, оправдывала себя Майя.

Да, неудобно вышло…

Когда гость получил третью, весьма чувствительную затрещину лопатой по загривку, он вдруг обозлился. С воплем « Меня даже Отец-император не смел критиковать, не то что бить, а тут какая-то малявка оскорбляет!» — бандюган подхватился, вырвал лопату из рук Майи и швырнул её через всю кухню в стену. Лопата вошла в древесину как нож в масло. Да там и осталась.

—Быть такого не может,— прошептала Майя, гладя на черенок лопаты, который теперь торчал из стены как копьё Чингачгука. А громила, пребывая в бешенстве, даже не оглянулся. Он сорвал старенькие занавески с окна, в секунду разодрал их на полосы и обвязал Майю, как паук в известном стихотворении про муху-цокотуху. Из кокона торчали лишь женские ступни и лохматая голова с прищуренными злобными глазами.

—Я — Эрг Зарево Огня! Красный Дракон и Император Мира Драконов! Я — Повелитель! Не сметь меня оскорблять! Не сметь на меня руку…— тут сосед Бонапарта замялся. Малявка не руку подняла, а лопату. Но лопата- это же не оружие. Так? Чуть поразмыслив, незнакомец грозно рыкнул, закончив фразу так:

—Веди себя достойно! А то останешься здесь! Не возьму тебя к малышам!

Фраза про малышей мгновенно успокоила «слегка нервную и неадекватно-настроенную» Майю. Значит, Богдан и Леся живы-здоровы, но находятся в другом месте? Лааадно, тогда она играет в эти игры… пусть. Она согласна даже психа «императором»… как там его? «Огня и полымя» называть!

И Майя, тут же сделала самую добрую улыбку на своём лице. Но гость, судя по его перекошенной роже, в преображение Майи почему-то не верил. Грозно щурился, злобно пыхтел, обиженно бурчал какие-то гадости под нос. Но — тихо бурчал, видимо, нецензурно. И разворачивать Майю обратно не торопился. Она так и висела в его руке «замотанной цокотухой». Громила же напоминал паука. Один в один!

—Где ж этот долбанный комарик?! — раздражённо подумала женщина, — Вот когда он нужен, никогда его нет!

Самое интересное, что Комарик, действительно, существовал. Леонид Иванович Комарик, участковый этого района, вполне бодрый старичок, которого не смогли отправиться вовремя на пенсию, а теперь уже и не пытались: работать было некому. А Леонид Иванович здесь знал каждую собаку, причём, не в переносном, а в буквальном смысле слова. И частенько забегал в гости к Майе: чайку попить, пирожными угостить, узнать, всё ли хорошо у новой подшефной.