Запретная для дракона. Жена младшего брата

Глава 1. Светлячок

Больничная палата, боль в изломанном теле, писк приборов. Из вязкого сна под сильнейшими обезболивающими меня выдернул грохот. На миг я ощутила себя окружённой тысячью оркестров, но затем поняла, что это всего лишь человеческий голос — мужской, незнакомый.

Новый врач? Боже, но зачем так шуметь?

Это же пытка какая-то. Словно к уху приставили мегафон и орут в него, не жалея моего бедного слуха.

Из-за дикого грохота я сначала даже не могла разобрать слов. А когда всё же поняла, о чём говорит незнакомец — возникло ещё больше вопросов.

— Ну вот, наконец-то, попался!

Попался? О ком это? И кто это говорит?

Но главный вопрос — что со мной?

Больничная койка исчезла, привычная боль в теле тоже пропала. Сознание стало ясным и чётким, как до болезни, но не помогло мне понять, что происходит прямо сейчас. Ослепительно яркая вспышка света, не позволяющая ничего разглядеть, неожиданно сменилась столь же абсолютной пугающей темнотой.

Я попыталась ощупать собственное тело, но и этого мне не удалось. Я не чувствовала собственных рук. Ни сердца. Не слышала своего дыхания. Не смогла моргнуть. Привычная реальность куда-то исчезла.

— Смотри, чтобы не вылетел. Закрой пробкой скорей, — пророкотало рядом со мной.

— Уже закрыл.

Над головой что-то грохнуло, и воздух вокруг меня как будто сгустился.

Я попыталась поднять руку, хоть пальцем пошевелить — ничего не получилось.

Мужские голоса продолжали греметь:

— Он точно там?

— Ну конечно. Ладно тебе, Генс. Я что, по-твоему, первый раз ловлю светляков?

Меня тряхнуло и после трясло не переставая. Как мячик для пинг-понга, я билась о бесконечные стены без пола и потолка. Ни за что не могла зацепиться, тотчас отскакивала, чтобы через миг вновь врезаться в холодную твёрдую стену. Каждое столкновение рождало звук, с которым камешек ударяется о стекло.

Ни рук, ни ног, я не чувствовала ничего.

Сон, конечно! Но до чего же удивительный, поразительный даже.

Темнота отступила, но свет вёл себя странно. Он как будто исходил от меня, выхватывая из темноты полупрозрачные стены и непонятные тени за ними.

То, что я видела, даже для сна не укладывалось в голове.

Как я оказалась в бутылке?

А ведь это она — из тусклого зеленоватого стекла, грубо сделанная, с пузырьками воздуха в толще материала. Сверху узкое горлышко, закрытое тёмной пробкой.

— Отличный светлячок! — громыхнуло рядом со мной, и за стеклянной стеной появились глаза — огромные, в половину размера бутылки.

В реальности сердце наверняка бы разорвалось от страха, но во сне у меня не было ни сердца, ни ног, ни рук. Я даже дышать не могла.

При этом я всё же имела какое-то тело. С грохотом отлетела к противоположной стене, когда великан тряхнул бутылку. Захотела зажмуриться и не смогла.

Не хотелось этого признавать, но вне всяких сомнений в своём диком сне я стала камнем. Точно не насекомым, хотя великан назвал меня светлячком. Но у жуков есть лапки и крылья — у меня не было ничего.

— Видишь, как светится. Прям на десяточку. Отличный светлячок, Данглар Тирай будет доволен.

Данглар Тирай?

Определённо, я первый раз слышала это имя.

Что за дурацкий сон! Да ещё и такой подробный и странный!

Таня, успокойся. Ты в больнице, ну, конечно, в больнице, и всё это тебе просто снится. Бредовый сон, такое бывает. Давай, соберись, не сходи с ума.

Я бы вдохнула, но во сне даже этого не смогла сделать. Могла лишь пообещать себе, что скоро проснусь, и снова почувствую своё тело и ту страшную боль, к которой невозможно привыкнуть. Но лучше уж так, чем стать бессловесной игрушкой в руках великана.

— Всё, по коням, — приказал тот, лица которого я не видела. — Потом всё приберёшь, Генс.

— Надо сразу убрать, а то мало ли кто решит ночью грехи отмолить, — громыхнуло надо мной. — Не тебе, если что, сидеть под замком за осквернение храма и незаконную ловлю человеческих душ.

— Перестань. Тирай пообещал, что заплатит втрое за срочность. И всего вдвое, если опоздаем хотя бы на час. Хочешь прибраться, тогда давай мне светляка, я сам его отвезу и заберу наши деньги.

— Ага, а потом я тебя буду по всем притонам искать. Нет уж, Дик. Ты нашёл клиента, я сделал дело, и денежки мы поделим, как договаривались: тебе тридцать, мне семьдесят, и никак иначе. Своей шкурой рискую я, а не ты. И к Тираю мы вместе поедем. А сейчас не стой без дела, а помоги.

Бутылку со мной великан сунул в карман. Свет исчез, не считая того, который исходил от моего тела. Рассмотреть бы его, но никак не получалось этого сделать. Будто камешек, меня швыряло из стороны в сторону под пугающий дребезг стекла.

Работая, незнакомцы переругивались, раздавалось шуршание, непонятный стук, звуки передвигаемой мебели.

— Ну всё, теперь достаточно чисто? Доволен, брат Генс?

— Буду доволен, когда ты перестанешь ворчать.

Со скрежетом ключ повернулся в замке. Последовал грохот сапог по каменной лестнице, шуршание листьев под ногами, скрип ворот или чего-то подобного, обрадованное ржание и, наконец, топот пустившихся вскачь лошадей.

— Э-ге-гей! — крикнул кто-то из великанов, и ужасная тряска в один миг исчезла, как и топот цокающих подковами по камням лошадей.

Засвистел воздух, как будто рядом кто-то махал огромными крыльями. Иногда раздавалась лошадиное фырканье, но ни одного звука от соприкосновения копыт с камнями или даже мягкой землёй.

Меня всё ещё с громким стуком било о стенки бутылки, но теперь это случалось значительно реже.

Прислушиваясь к звукам рядом с собой, я сделала единственный возможный при всей его невозможности вывод — мы летели на лошадях. Пегасах, так, кажется, они называются.

Эта часть затянувшегося сна никак не входила в мой жизненный опыт. Сон казался слишком реальным, пусть и до невозможности странным, дурным. Он не заканчивался, хотя времени прошло уже много. Не давала покоя мысль, что на самом деле я умерла и вот так, по-дурацки, выглядит моя посмертная жизнь.