Запретная для дракона. Жена младшего брата

Глава 2. Новая жизнь

Больше не обращая на меня внимания, Данглар направился в соседнее помещение. Парящие в воздухе светящиеся шары, послушно, будто утята за мамой-уткой, потянулись за ним.

Я каталась по дну бутылки, не в силах задержаться на одном месте и хоть на чём-то сосредоточить свой взгляд. То малое, что удавалось рассмотреть, узнаванию не поддавалось, за исключением самых примитивных вещей, как столы и шкафы. Да и те выглядели непривычно — как собрание хаотически искривлённых поверхностей из дерева, камня, металла, без единой прямой линии или угла. Эту мебель будто не столяр делал по чертежам, а безумный садовник растил из волшебных семян, настолько она казалась вычурной, странной.

— Подожди здесь, — прогрохотало рядом со мной, и бутылку, которую к этому времени я уже всей душой ненавидела, поставили на полку в шкафу.

Данглар Тирай отвернулся, как будто мгновенно забыв обо мне, и пошёл дальше — к открытой двери, ведущей в следующее помещение.

Мне осталось лишь проводить его уход взглядом. Светящиеся шары аккуратно снизились, чтобы проскользнуть в дверной проём за хозяином.

Свет, льющий из открытой двери, не достигал того места, где моя бутылка находилась среди множества диковинных, непонятных предметов. Я осталась здесь, в темноте, совершенно одна, будто забытая вещь...

Вещь, не человек. Или не человек, равный Данглару Тираю. Он — очевидно — относился ко мне именно так.

Стало страшно, как никогда.

— Ну как она, Кайрис? — раздался лишь слегка приглушённый расстоянием громовой голос Данглара.

— Всё ещё жива, и её ребёнок жив тоже. Показатели медленно, но улучшаются. Ты был прав: она сильная, и её лечит собственная благодать.

До меня донеслись непонятные звуки, словно что-то переставляли с места на место.

— А теперь посмотри на ребёнка в её утробе. Видишь, как пульсирует его поле? Малец живуч, будто кхар. Он цепляется за жизнь ещё сильней, чем его мать.

Раздался грохот, словно ударили по столу.

— Проклятье.

— Тебе придётся смириться с тем, что они оба выжили. Сам видишь — это выбор богов. Ты и сам это понял, когда мы так вовремя прибыли к месту нападения. Все в обозе погибли, она единственная осталась жива.

В наступившей тишине раздался женский стон, полный боли.

— Не знаю, как ты это выдерживаешь, Данглар, а у меня уже всё горит внутри из-за нарушения обета. Я не могу больше ждать. Или выгони меня отсюда, или дай уже ей помочь, — в голосе человека, которого я пока что не видела, звучали сильные чувства.

— Так помогай, или я тебе мешаю? — холодным, как могильная плита, тоном ответил Данглар. — Я ведь вместе с тобой сшивал её раны, разве не так? Не смей обвинять меня в том, что я желал её смерти.

— Её смерти ты не хотел, я согласен. До того, как выяснилось, что рискует умереть не только она.

— А кто бы хотел, чтобы избранная богами жена младшего брата явилась в дом с чужим ублюдком в утробе? И ведь всё так подгадали. Она на нашей земле, в брачном наряде, выкуп у них, и её теперь так просто не вернёшь в родительский дом. Теперь она носит имя Тираев. И то, что внутри неё, тоже носит имя Тираев. Позор падёт и на Тираев, если о её беременности станет известно. Придётся отвечать, а это пролитая кровь с обеих сторон.

Помедлив, Кайрис предложил:

— Ты всё ещё можешь попросить разрешения Триединого на то, чтобы вырвать чужие семена из её лона.

— Я бы сделал это, если бы ребёнок был болен. Но с ним всё хорошо. Не хочу из-за одного только вопрошающего ритуала получить наказание. Я и без этого вижу волю богов. Она выжила, он выжил тоже. Но это не значит, что моим племянником станет тот, кого она нагуляла.

— И что будешь делать?

— То, что и планировал сразу. Оставлю её здесь до родов. Брат не знал её близко, не заметит подмены.

— Так ты не скажешь ему? — возмутился собеседник Данглара.

— Сказал бы, но он слишком горяч. Мне не нужно, чтобы он шёл войной на родственников жены, или лихорадочно искал испортившего его жену негодяя, или делал, что обычно творит, когда сильно расстроен. Мой брат ничего не узнает, Кайрис, — последнее прозвучало требовательным тоном. — Никто, кроме нас, ничего не узнает.

— Я буду молчать, Данглар, ты же знаешь.

— Тогда занимайся ею, а я — её двойником.

Раздались приближающиеся шаги, и голос Данглара зазвучал значительно громче:

— Светлячок у меня уже есть, осталось по-быстрому слепить подходящее тело. Скоро о нападении на свадебный караван станет известно, нужно успеть всё закончить до того, как начнётся хаос.

После того как Данглар упомянул светлячка, я ждала его появления, но он за мной так и не пришёл. Видно, занялся чем-то другим, и я даже догадывалась, чем именно. Ведь не просто так он сказал, что ему нужно «слепить подходящее тело».

Слепить — чёрт его подери.

И как тут не вспомнить про божественное сотворение человека из глины. Но Данглар Тирай при всей величественности его внешности, грандиозности голоса и прочих достоинствах никак — вот ни разу! — не походил на Господа Бога.

И всё же он дважды утверждал, что сделает это. Первый раз, когда пообещал подарить мне новое тело. И второй, когда упомянул, что ему нужен двойник той раненой беременной женщины, а заодно заявил, что у него уже есть светлячок для этого дела.

Вот тебе и «ты начнёшь новую жизнь». Стать двойником чуть получше, конечно, чем навечно остаться камнем в бутылке. Но, с другой стороны, девушка чудом выжила, вдруг убийцы захотят завершить своё чёрное дело? Или я не так всё поняла, и у произошедшей трагедии иные причины?

Самое обидное — я не помнила подробностей разговора. Пока слушала, так и не разобралась, кто кому брат и как девушка пострадала. Теперь могла лишь жалеть, что нельзя перемотать время назад и послушать всё ещё раз — внимательно.

Братья, жёны, дети, свадебные караваны и убитые люди — в моей несуществующей голове всё смешалось в невнятную кучу.

Я заставила себя сосредоточиться. Вспомнилось поразившее меня откровенное недовольство Данглара, когда его друг сказал, что ребёнок и женщина всё ещё живы. Сразу стало понятно, что у меня сложилось правильное первое впечатление — я попала в лапы чудовища, а не добряка.