Запретная искра

Глава 5

Ксюша

Лежу и рыдаю в подушку, пока дома никого нет. Мама не поймёт или скажет, что я дурочка. А я не дурочка, я влюбилась в Даню. Он такой красивый, сильный и просто… невероятный. Но на меня он смотрит, как на маленькую девочку. А я не маленькая, мне скоро четырнадцать будет, мои подруги уже и поцеловались в первый раз. А мне не хочется с кем попало, лишь бы похвастаться, я хочу свой первый поцелуй с Даней. Только он со мной не хочет, Танька к нему прицепилась как клещ, и… мне хочется вцепиться ей в горло, когда вижу их вместе.

— Ксюша, я дома, — слышу мамин голос и, встав, вытираю щёки.

Выхожу из комнаты и иду на кухню, где мама разгружает пакеты из магазина.

— Привет, — сипло говорю и тут же прочищаю горло, чтобы она не догадалась.

— Сейчас обед разогрею, иди в огород, принеси помидоры и огурцы на салат, — проговаривает, и не смотря на меня.

Быстро выхожу из дома и уже собираюсь на задний двор, как вижу у калитки Даню. Сердце так сильно забилось в груди, что даже дыхание сбивается. Не думая стоять на месте, несусь к воротам, открываю и смотрю на парня, не в силах контролировать свои чувства.

— Привет, мелкая синеглазка, — говорит он, улыбается ослепительно, что ноги подкашиваются.

— Привет, — тихо отвечаю.

«Самый красивый парень на свете», — говорю про себя.

— Мы завтра уезжаем, — его слова, как удар по голове. — Вечером собираемся на что-то типа проводов, — добавляет, но я слышу краем уха.

Как это уезжает? А как же… как же я? Нет, не хочу. Пусть останется, пусть гуляет с Танькой, но лишь бы где-то рядом. Чтобы я могла хотя бы издалека на него смотреть.

— Зайду позже, и пойдём на озеро, хорошо? — щёлкает меня по носу, и мне хватает сил только кивнуть.

Развернувшись, Даня уходит, а я стою и смотрю ему вслед. По щекам стекают слёзы, а в груди так давит, причиняя сильную боль, как тогда, несколько лет назад, когда на меня упал мамин чемодан со шкафа. Бегу обратно в дом, позабыв о задании мамы, и, спрятавшись в своей комнате, падаю лицом в подушку и начинаю рыдать во весь голос.

— Ксюша? — заходит мама. — Что случилось? — спрашивает взволнованным голосом, а я только сильнее рыдаю. — Девочка моя, ты чего? — обнимает и к себе разворачивает, а я прячу лицо у неё на груди.

— Я его больше не увижу, — протягиваю сквозь слёзы.

— Кого, милая? — мягко интересуется, гладя меня по волосам.

— Даню-ю-ю, — вою в голос.

— Господи, маленькая моя, — отодвигает от себя, вытирает мои щёки от слёз. — Он ведь здесь на каникулы только, — улыбается, а я злюсь.

— Ты не понимаешь, — выпаливаю.

— Всё я понимаю и всё вижу, — поправляет выбившуюся прядь мне за ухо. — Ты взрослеешь, это нормально. И забудешь его, это сейчас тебе кажется всё таким ярким, потом вспоминать будешь о своей детской влюблённости и улыбаться, — она говорит нежным тоном, успокаивает, и я даже немного верю.

Да только всё чушь, я никогда его не забуду, и моя влюблённость далеко не детская.

Маме удалось меня успокоить, я перестала плакать, не хотела вечером быть с красными глазами. Мы пообедали, а потом я начала готовиться, выбрала самое красивое платье белого цвета, босоножки в тон и собрала волосы в хвост. Никаких косичек, он должен видеть во мне девушку, а не «мелкую» девчонку. Я бы и накрасилась, но мама не разрешает, а расстраивать её не хочу, к тому же я и так красивая. Получше всяких Тань, Маш и других девочек.

Минут двадцать ждала у окна и, когда наконец увидела Даню в компании Никиты, чуть ли не бегом вышла из дома. Но во дворе стараюсь идти ровно, не выдать себя с головой. Открыв калитку и встав перед парнями, ожидаю какой-то реакции, но ничего. Даня, как всегда, обнимает за плечи, словно я ему друг с пелёнок.

— Идём, мелкая, — бросает, и мне безумно хочется крикнуть, что я не мелкая, но молчу, потому что его объятия очень приятные, и лучше так, чем ссориться в последний день.

На озере всё меняется, парни разжигают огонь, Витька поёт на гитаре какие-то песни. Даня с Никитой организовали угощение, и каждый веселится, как может. Нет, обо мне не забыли, никогда не забывают. Я уже приходила на подобные сборы, и Даня всегда заботился, чтобы я не мёрзла, угощалась, или, не дай бог, никто не обидел. Но при этом не отходил от Таньки. Они целуются и сейчас, никого не стесняясь. В принципе, здесь мало кто испытывает это чувство, многие сидят парочками у костра.

В какой-то момент Даня уходит в кустики, оставив Таню с остальными. Долго не думаю и иду за ним, нет, не в кустики, конечно, жду его неподалёку, сама не знаю почему.

— Синеглазка, ты чего здесь? — удивлённо смотрит на меня, когда заканчивает дела.

— Просто… — мямлю, не знаю, что сказать, но либо сегодня, либо никогда. — Даня, — набираю воздуха в лёгкие. — Я… люблю тебя, — проговариваю, и, кажется, даже сердечко перестаёт биться.

Он смотрит с минуту на меня, на лице ноль эмоций, даже удивления нет.

— И я тебя люблю, мелкая, — несмотря на ночь, кажется, вокруг нас всё засветилось, летают бабочки, и цветут цветы, замершее минутой ранее сердце принимается ускоренно стучать. — Ты мне как сестра, — добавляет, и моментально всё меркнет, особенно, когда он треплет меня по макушке, словно пацана какого-то. — Пошли к костру, а то замёрзнешь, — говорит и, взяв за руку, тянет к остальным, но я упираюсь ногами в землю.

— Я люблю тебя не как брата, — бросаю, едва ногой не топая.

Даня вздыхает, лоб пальцами трёт, по сторонам смотрит, а я готова расплакаться от обиды.

— Ксюша, ну какая любовь, тебе тринадцать лет, ты просто привязалась, потому что я тебя от Миши с Ромой спас…

— Нет! — всё же топаю ногой. — Это не так…

— Да так оно, так. Тем более у тебя нет старшего брата, отца, это всё психология, — продолжает нести какой-то бред. — Ты забудешь обо мне уже через неделю.

— Не забуду! — восклицаю и чувствую, как по щекам стекают слёзы.

— Ну нет, только не плачь, — стонет, запрокинув голову назад.