Запретная клятва

Глава I. Тень на рассвете

Королевство Селестар. Год 1284 от Основания. Южная граница, деревня Лаймон.
Рассвет над деревней не принёс света — лишь отблеск гибели. Солнце поднялось багровым, словно было испачкано кровью. Ветер, беспокойный и злой, разносил по равнинам золу и гарь. Всё, что вчера было домом, стало чёрной грудой угля, криков и молчания. Молчания, которое кричало громче любых слов.
Поля, где росли золотые колосья, были вытоптаны подковами. Колодец, из которого пили дети, теперь походил на вход в преисподнюю. Воздух горчил, будто само небо отравилось смертью.
И среди всего этого был он.
Один.
Мальчик.
Не старше десяти лет. Грязный, в крови, с обгоревшей рубашкой. Он полз — не зная зачем, просто вперёд. Его колени были разбиты, руки в ссадинах, губы пересохли до трещин. Но он двигался.
А в глазах… в глазах не было ни страха, ни надежды. Только пустота.
Он полз мимо тела женщины, лицом уткнувшейся в землю, будто она пыталась укрыться от смерти. Мимо мёртвого пса, всё ещё сторожащего пепел у входа в сгоревший дом. Мимо разорванной куклы с одним глазом.
Всё в этой деревне было мёртвым — кроме него.
Но и он… жил ли?
В его голове звучал голос. Тихий, едва уловимый, будто доносился из самого сердца пепла. Женский. Тёплый. Слабый. Слова шли через боль и тьму:
— Ты… будешь… жить… Рейн…
Имя.
Единственное, что у него осталось.
Ни отца. Ни матери. Ни будущего.
Только имя.
Рейн.
Они прибыли спустя несколько часов — рыцари в чёрно-серебряных доспехах, на чёрных конях с гербами Севера. Возглавлял их лорд Эдгар Фарн, хранитель крепости Фарнхольм и правая рука короны.
Эдгар был мужчиной за сорок, с лицом, изрезанным временем и битвами. Крупный, с широкими плечами, чёрными, как ночь, волосами и такими же глазами. В его облике не было слабости. Только сталь, холод и привычка приказывать.
Он молча спешился и оглядел руины.
Он уже видел подобное. И хуже.
Он знал, как пахнет сожжённая жизнь.
Но когда его взгляд упал на мальчика — живого, но сломленного — он остановился.
— Он выжил, — прошептал один из гвардейцев. — Один. Как?
Рейн лежал на земле и смотрел прямо на Эдгара. Взгляд был не детским. В нём не было мольбы. Не было ужаса. Только тишина. И... что-то иное.
— В его глазах… — снова прошептал гвардеец. — Сталь.
Эдгар подошёл ближе. Его сапоги хрустели по пеплу.
— Ты не плачешь, — сказал он.
Рейн молчал. Только сильнее сжал кулаки.
— И не просишь помощи.
Снова молчание.
— Что ж… тогда встань. Или умри здесь.
И мальчик встал.
Рыцари осматривали местность, ища других выживших. Но тщетно. Все были мертвы. Ни одного живого.
Они не задавали вопросов.
И когда отряд повернул назад, к северу, в сторону замка, мальчик пошёл с ними, не сказав ни слова.
Никто не заметил, как он обернулся.
Медленно. В последний раз.
Его взгляд скользнул по пеплу.
Он не знал имён мёртвых. Не знал, кто ему кем приходился. Но что-то внутри него, едва живое, произнесло:
«Я запомню вас. Я стану тем, кем вы не успели стать. Я… не забуду.»
И эта мысль, невинная и чистая, стала началом.
Началом чего-то большего.
Клятвой. Пусть он сам об этом пока не знал.