Запретная любовь

Глава 1

С улыбкой на лице я зашла в квартиру и кинула ключи на тумбу. Сняв наушники, я начала сжимать их в руках, как вдруг в коридоре появилась мама. Её глаза были красными, заплаканными. — Что случилось? — спросила я осторожно. Мама лишь кивнула в сторону гостиной и пошла туда. Я скинула кроссовки, и последовала за ней

Войдя в гостиную, я увидела отца. Его лицо было разбитым, где-то застывшая кровь. Во рту пересохло, пульс участился. — Может вы объясните, что происходит? — спросила я, стараясь удержать голос. — Присядь, — неожиданно сказал отец. Я послушно опустилась на стул напротив, но глаза всё время метались между родителями. Отец задержал взгляд на маме, и она, будто по невидимому сигналу, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Почему мама вышла? Почему он хочет поговорить со мной один на один? Его лицо.. эти побои.. что это всё значит? Отец поднялся со стула и подошёл к окну. За стеклом уже сгущался весенний вечер, небо темнело, а лёгкий ветер колыхал тюль. Отец повернулся ко мне, и медленно поднял взгляд — Если ты хочешь, чтобы я был жив..тебе нужно выйти замуж. Эти слова ударили сильнее, чем любой крик. Они повисли в воздухе. Я почувствовала, как тело само по себе поднялось с деревянного стула. Ноги дрожали, но держали меня, хотя земля будто ушла из под них. Слеза покатилась по щеке. Я стояла, слегка качаясь, и мотала головой, не веря, не понимая. Что за чушь? Бред какой-то. Мысли метались, в груди всё сжалось так, что казалось, я не смогу вдохнуть.

— З’замуж? Чтобы ты был жив? — мой голос дрожал, ломался — Я.. Ничего не понимаю.

В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и редким скрипом старого паркета под шагами отца. Он подошёл ближе, и я почувствовала запах табака.

— Я должен крупную сумму денег, которой у меня нет, — сказал он глухо, касаясь моего предплечья.

Я сглотнула. Во рту пересохло.

— Если ты её не отдашь.. тебя убьют? — слова сорвались сами. Отец посмотрел прямо в глаза, и в его взгляде не было ни капли надежды.

— Не убьют. Если ты выйдешь за человека, которому я должен.

Эти слова ударили, как нож в спину. Внутри всё оборвалось. Слышать такое от родного отца.. что может быть хуже? Он предлагает мне продать себя как товар с полки магазина. Я резко протёрла лицо тыльной стороной ладоней, но слёзы всё равно катились, оставляя солёные следы. В ушах звенела тишина, прерываемая лишь легким шорохом тюля у окна — весенний ветер напоминал, что жизнь идёт дальше, но для меня она будто остановилась. — Ты должна спасти нас, — сказал отец напоследок, и его голос прозвучал как приговор. Он вышел из комнаты, и дверь за ним закрылась.

Замуж. Замуж. Тебе нужно выйти замуж. Эти слова застряли в голове, словно заезженная пластинка. Голос отца повторял их снова и снова, эхом отдаваясь в висках. Я закрыла глаза, но даже в темноте они звучали как — приговор, как цепи, которые тянутся к моим рукам. Неужели это единственный выход? Должен же быть другой. Но не ценой моей свободы. Это чушь. Бред.

Сидя за столом, я нервно теребила кружевную скатерть, и каждый её узор казался паутиной, в которую меня хотят поймать. Слезы то и дело подступали к глазам, но я упрямо стирала их ладонями.

Моя вечерняя пробежка закончилась каким-то триллером. Ещё несколько минут назад я слышала только ритм собственных шагов и ровное дыхание, а теперь сердце колотилось так, будто готово было вырваться наружу. Я не могла поверить, что всё это связано с отцом. Его небольшой бизнес всегда казался чем-то простым, не способным привести к таким проблемам. Что это за сумма, из-за которой его хотят убить? — мысль резала сознание. Я пыталась представить цифры, но они растворились в страхе. Ветер весеннего вечера шуршал в ветвях деревьев, но даже мягкий звук не мог заглушить гул в голове.

Утро было тихим, но тягостным. Я сидела за столом и ковыряла яичницу вилкой. А за окном — мягкий свет, который пробивался сквозь тюль, слегка колыхавшийся от утреннего ветра. Мама всегда любила открытые окна, свежий воздух, даже зимой. Кухня выглядела как всегда. Протертые шкафчики с ретро-ручками, старый холодильник, гудящий в углу, кружевная скатерть на столе, деревянные стулья с тёплым блеском лака. На стенах висели старые картины, и тикали часы. Запах чая, смешанного с ароматом жареных яиц, заполнял комнату, но вместо уюта приносил ощущение тревоги. Мама молча наливала чай в фарфоровые чашки, её движения были размеренными, почти механическими — как будто она старалась не думать о происходящем. Пар поднимался вверх, растворяясь в утреннем свете.

Внутри меня всё сжалось. Простая утренняя кухня, где когда-то звучал смех, а запах еды казался домашним, теперь превратилась в сцену драмы.

— Сегодня вечером ты познакомишься со своим будущим мужем. Он пришлёт за тобой машину, — неожиданно нарушил тишину отец.

Я хмыкнула, глядя в окно.

— Личный водитель, значит

Внутри меня тут же вспыхнула мысль: значит, деньги у него есть, но, может, ему мало.. хочет больше. И ради них готов угрожать, и не только. Я повернулась к отцу, вглядываясь в его лицо.

— Скажи, пап, а ты можешь рассказать всё с самого начала? — слова звучали с непониманием, внутри кипела злость. — Ты занял деньги.. и даже не подумал, как ты будешь их возвращать?

— Прекрати! Ты как разговариваешь с отцом? — мамин голос сорвался, защищая отца.

Я стиснула зубы, едва удерживая себя от крика.

— Да я смотрю, вы спелись, родители,— выдохнула я

Отец взял руку мамы в свою. — Ничего-ничего. Она права, — сказал он тихо.

— Ты понимаешь, что предлагаешь мне выйти замуж за человека, который мог тебя убить? — я сорвалась на крик.

Отец опустил глаза, его плечи поникли.

— На самом деле он не плохой… — пробормотал он, оправдываясь.

— Неплохой? — переспросила я, — Да вы с ума сошли! — из меня вырвался истеричный смех. Я резко отодвинула стул, он скрипнул, и я встала.

— С ним ты будешь под защитой, увидишь мир как мечтала, ты будешь счастлива — голос отца сорвался на крик. Я замерла в дверях. Его отчаянные слова, ударили в спину, но вместо боли вызвали ухмылку — тонкую, ядовитую. Он думает, что может купить мое счастье чужими руками? — Надо же.. а ведь я о таком даже и мечтать не могла, — произнесла я с иронией не оборачиваясь.