Запретная любовь

Первая встреча

Дождь барабанил по стеклу старого автобуса, превращая огни редких фонарей в размытые золотистые пятна. Мне девятнадцать, и всё, что у меня осталось от прежней жизни — это две сумки с вещами и тягучая, как смола, пустота в груди. Родителей больше нет. Дом продан. Впереди — неизвестность в маленьком городке, название которого я едва выговаривала.
Единственным моим якорем была Роксана. Моя старшая сестра, которая уехала отсюда пять лет назад за своей «большой любовью».
Когда я вышла на перрон, сырой воздух провинции ударил в лицо запахом хвои и мокрого асфальта.
— Эмили! Малышка! — Роксана бросилась мне на шею. Она пахла дорогими духами и уверенностью. — Боже, ты так побледнела. Ничего, здесь ты придешь в себя. Пойдем, машина за углом. Роберт уже заждался.
— Роберт? — переспросила я, волоча чемодан.
— Мой парень. Я же рассказывала. Он — лучшее, что случалось с этим городом, — она игриво подмигнула.
Мы подошли к массивному черному внедорожнику. У капота, скрестив руки на груди, стоял мужчина. На нем была форма — темно-синяя рубашка полицейского с закатанными до локтей рукавами, обнажающими крепкие, покрытые легким загаром предплечья. На поясе поблескивал жетон и кобура. Ему было около двадцати восьми — тот возраст, когда мужская привлекательность становится опасной.
Он медленно перевел взгляд с Роксаны на меня. Его глаза были холодными, как арктический лед, и подозрительно изучающими.
— Так это и есть та самая «маленькая сестра»? — голос у него был низкий, с хрипотцой, от которой по моей спине пробежал неприятный холодок.
— Привет, — буркнула я, стараясь не смотреть ему в лицо. Он казался мне слишком… масштабным. Слишком уверенным.
— Садись в машину, — сухо бросил он, даже не предложив помочь с сумкой. — Здесь не курорт, Эмили. И правила в моем доме строгие.
«В его доме?» — я стиснула зубы. Роксана жила у него. Значит, и мне придется.
Ужин в напряжении
Дом Роберта был таким же, как он сам: функциональным, холодным и безупречно чистым. За ужином я чувствовала на себе его взгляд. Он не ел, он наблюдал. Как хищник, который присматривается к новой детали в своем вольере.
— Значит, девятнадцать? — нарушил он тишину, пригубив кофе. — И чем планируешь заниматься? Надеюсь, не собираешься шляться по барам? В этом городе я знаю каждый угол, и мне не нужны проблемы с родственницей моей женщины.
Я вспыхнула.
— Я не «проблема», Роберт. И я не спрашивала твоего мнения о своем досуге.
Роксана рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку.
— Ой, Роб, не будь таким копом! Она только приехала.
— Она выглядит так, будто ищет неприятностей, — отрезал он, вставая из-за стола. Проходя мимо меня, он намеренно задел мое плечо. Я почувствовала запах его парфюма — смесь табака, кедра и чего-то острого, мужского. — В десять вечера входная дверь закрывается на замок. Не успела — спишь на крыльце.
Я ненавидела его с первой секунды. Его высокомерие, его идеальную осанку, то, как туго форма облегала его широкие плечи.
Случайное столкновение
Ночью я не могла уснуть. Гроза усилилась, и старые деревья за окном бились ветками в стекло, напоминая мне о похоронах. Горло пересохло от непролитых слез. Я спустилась на кухню за водой, стараясь не шуметь.
В темноте гостиной горел только один светильник. Роберт сидел в кресле, расстегнув верхние пуговицы рубашки. Галстук был небрежно заброшен на спинку дивана. Он читал какие-то отчеты, но, услышав мои шаги, мгновенно поднял голову.
— Опять нарушаем режим? — тихо спросил он. В полумраке его глаза казались почти черными.
— Мне нужна вода, — я постаралась пройти мимо, но пол был скользким, а мои мысли — в тумане. Я споткнулась о край ковра.
Я ждала удара об пол, но вместо этого почувствовала на своей талии стальные пальцы. Роберт перехватил меня в воздухе с молниеносной реакцией профессионала. Он притянул меня к себе, чтобы удержать равновесие.
Я оказалась прижата к его груди. Тонкая ткань моей ночной сорочки не была преградой для жара его тела. Я слышала, как бешено колотится его сердце — или это было мое?
— Ты всегда такая неуклюжая, Эмили? — прошептал он прямо мне в губы. Его дыхание коснулось моей кожи, вызывая дрожь, которую я не могла контролировать.
Я подняла взгляд. Его лицо было в сантиметрах от моего. Весь его напускной холод куда-то исчез, уступив место какому-то темному, первобытному напряжению. Он смотрел на мои губы так, словно хотел их уничтожить.
— Отпусти меня, — выдохнула я, хотя мои ноги стали ватными.
— Ты сама на меня упала, — его голос стал еще тише, превратившись в вибрирующий рокот. Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, чем требовала ситуация. — Иди спать. Пока я не забыл, чья ты сестра.
Он резко оттолкнул меня, словно я была раскаленным углем. Я почти бегом бросилась к лестнице, чувствуя, как горят щеки.
Я ненавидела его. Я была в ужасе от него. Но в ту ночь я впервые за долгое время забыла о горе. Потому что всё мое тело всё еще помнило жесткую хватку его рук и этот дикий, запретный блеск в глазах полицейского, который должен был меня защищать, а вместо этого стал моей самой большой угрозой.