Запретная любовь для князя

Глава 5

Кирилл спустился в свой кабинет, захлопнув за собой дверь с чуть большей силой, чем было нужно. Воздух в комнате, ещё недавно бывший для него целебным бальзамом, теперь казался спертым и тяжелым. Он подошел к боковому столику, налил себе бренди из хрустального графина и одним глотком опорожнил бокал. Острый напиток обжег горло, но не смог прогнать странное раздражение, поселившееся в нём после той короткой встречи с Мартой в библиотеке.

«Вы и без них произведете впечатление. Довольно необычное».

Что, черт возьми, заставило его сказать это? Это прозвучало как комплимент, почти как легкий флирт, что было совершенно недопустимо. Он провел рукой по волосам, с силой выдохнув. Марта фон Беренготт. Эта девушка была словно заноза, которая впивалась ему в кожу всё глубже с каждым их взаимодействием.

Он мысленно представил её в библиотеке: прямая, даже чуть гордая осанка, каштановые волосы, уложенные в простую, но изящную прическу, открывавшую стройную шею. И эти глаза - серо-голубые, с темными ресницами, в которых читался не детский испуг, а вызов и глубокая, взрослая печаль. Когда она говорила о своём отце, её лицо преображалось. В нём появлялась твердость и незаурядный ум, который он, к своему стыду, изначально отказался в ней признать.

Он подошел к окну, глядя на заснеженный сад. Белизна снега резала глаза. Его мысли невольно вернулись к Анне Оболенской. Он видел, как её экипаж подъехал к дому, и намеренно задержался в своем кабинете, не желая участвовать в пустом женском трепе. Позже, проходя в библиотеку, он на мгновение остановился у полуоткрытой двери в столовую и услышал отрывок их разговора. Сладкий, притворный голос Анны и сдержанные, четкие ответы Марты. И этот её комментарий: «Я нашла ее именно такой, какой вы ее описали. Мастерской». В её устах это прозвучало как смертный приговор. И он был вынужден признать его справедливость.

В дверь постучали.

-Войдите,-бросил Кирилл, не оборачиваясь.

В кабинет вошла княгиня. Её лицо выражало лёгкое беспокойство.

-Кирилл, я надеюсь, я не отвлекаю тебя?

-Нет, матушка. Я как раз закончил дела.

Княгиня прошлась по кабинету, её пальцы бесцельно провели по спинке кожаного кресла.

-Аня была сегодня просто очаровательна, не находишь? Такая живая, такая милая. Она специально примчалась, чтобы поделиться новостями о бале.

-Да, я слышал,-сухо ответил Кирилл.

-Она явно надеется, что ты составишь ей партию. Было бы так прекрасно видеть вас вместе. Она - идеальная партия для тебя во всех отношениях.

Кирилл медленно повернулся к матери. Он видел в её глазах то знакомое сочетание надежды и настойчивости.

-Матушка, мы уже обсуждали это. Я ещё не готов сделать ей предложение.

-Но, Кирилл, время идёт! Ты не можешь вечно оттягивать этот вопрос. Анна - прекрасная девушка, из хорошей семьи, с состоянием... Что тебе ещё нужно?

«Что мне нужно?» - мысленно повторил он. Ему нужен был разговор, который не сводился бы к обсуждению лент и сплетен. Ему нужен был взгляд, полный ума и понимания, а не расчета. Ему нужна была не «идеальная партия», а...

Он резко оборвал эту мысль, чувствуя, как опасное признание начинает формироваться в его сознании.

-Мне нужно, чтобы меня не торопили, - сказал он вслух, и его голос прозвучал резче, чем он предполагал.-Я только что вернулся из Петербурга. Позвольте мне хотя бы перевести дух.

Княгиня вздохнула, понимая, что на сегодня тема исчерпана.

-Хорошо, хорошо, не будем об этом. Как ты находишь нашу Марту? Бедная девочка, она кажется такой одинокой. Я надеюсь, ты не слишком суров с ней?

«Она не бедная девочка»,- Тут же подумал Кирилл. «Она сильнее, чем кажется».

-Я соблюдаю все необходимые нормы приличия, матушка,-ответил он уклончиво.-Она кажется вполне... Самостоятельной молодой особой.

-Да, умная девочка,-кивнула княгиня, подходя к двери.-И с характером. Как жаль, что её положение так незавидно. Ну, я пойду, распоряжусь насчет ужина.

Когда дверь закрылась, Кирилл снова остался один. Слова матери «её положение так независно» отозвались в нем неприятным эхом. Да, её положение было незавидным. Безродная лютеранка, живущая по милости опекунши. И он, князь Кирилл Елецкий, наследник одного из самых старинных состояний Москвы, не имел права даже думать о ней в том ключе, в котором его мысли невольно текли последние полчаса.

Он с силой поставил бокал на стол. Это было безумием. Временным помрачением рассудка от усталости и скуки. Анна Оболенская была его будущим. Предсказуемым, безопасным, одобренным обществом и семьей. А Марта... Марта была проблемой. Интересной, затягивающей, но от этого не менее опасной.

Он решил для себя, что с сегодняшнего дня будет держаться от неё подальше. Сведет все контакты к необходимому минимуму вежливости. Это было единственно разумным решением. Но даже тогда, глядя на снег за окном, он не мог отогнать образ её серо-голубых глаз, бросавших ему вызов в полумраке библиотеки. И он с сожалением понимал, что его короткий отпуск в Москве грозит превратиться в долгое и мучительное испытание.