Запретная любовь Его Высочества

Глава 4

 Казалось, Баррету во дворце рады не были. Не показывали этого явно, герой войны ведь, но он то и дело ловил на себе осуждающие взгляды.

 И в этих взглядах сочеталось все: и его женитьба на Элизабет, и его внезапный приезд во дворец, и его попытка засудить семью Эн-Хастонсов (собственно, представительницы именно этой семьи громче всех фырчали, встречаясь с ним в коридорах).

 Но, тем не менее, сидеть без дела Кристоферу не пришлось. Он быстро получил назначение в качестве руководителя среднего звена: служба безопасности дворца. Ему подчинялись несколько отрядов, но что-то ему подсказывало (хваленая интуиция, конечно же), что “подчинение” было скорее формальным. Больше - они сами за ним следили.

 Он это понял в ту же минуту, как началось знакомство с его новой “командой”. Все были, как на подбор - высоченные, широченные, с каменными лицами и выправкой. Такие, у которых вместо позвоночного столба - столб фонарный. Настолько прямые, словно вообще не умели гнуться.

 Да, можно было допустить мысль, будто в дворцовую службу безопасности принимались только супермощные, суперсильные, суперпослушные и вышколенные военные. Но… нет. Глядя на представителей других отрядов, становилось ясно, как летний день, что все его “новые” ребята подобраны специально для него. Чтобы однажды, когда представится такая возможность, они могли без проблем схватить и спеленать Баррета, как младенца.

 Это немного льстило, но в целом, мужчина не сомневался, что они справятся с этим без особого труда. Только вот, зачем? Какую такую опасность мог из себя представлять Крис, находясь во дворце, он понимал не до конца. К тому же, если уж начистоту, он ожидал чего-то более масштабного и от назначения Элизабет.

 Не думал, что ее просто посадят в офис и заставят щупать все, что приносят во дворец. Казалось, что ее чуть ли не сразу загонят в какую-то лабораторию, где заставят участвовать в экспериментах.

 Еще он ожидал, что за ними постоянно будет кто-то таскаться. Что за каждым углом, за каждой портьерой, из каждой щели кто-нибудь будет приглядывать. Но, как Кристофер ни старался углядеть какого-нибудь шпиона, так у него и не вышло.

 Это наводило на мысли, что он слишком загоняется. Или слишком высокого мнения о собственной значимости и о значимости своей жены. Что Мэйсон им наврала с три короба или, что весьма вероятно, сама считала себя слишком важной. И потому напридумывала тайн и загадок, из-за которых ее, якобы, выставили из дворца.

 Элизабет ничего подобного о бывшем Щите Его Высочества не рассказывала, но Баррет догадался об этом самостоятельно. А отрицать девушка не стала, молча подтверждая его догадки.

 Это постоянное ожидание чего-то опасного сводило с ума и его, и Лиззи. Они так себя накрутили, что едва могли нормально спать, все время пытаясь разглядеть в движении шторы на ветру внезапное нападение.

 А его все не было.

 Как не было и какой-либо опасности.

 Единственное, что пока что как-то им мешало - это вечные намеки придворных дам. Не проходило и дня, чтобы бедный Кристофер не отбивался от очередной ряженой в кружева и шелка девицы (от мала до велика, честное слово!), настойчиво предлагающей себя в качестве спутницы темными одинокими вечерами.

 Почему одинокими, спросите вы?

 Вроде как, все поголовно считали, что брак Баррета и Кроуфорд - фиктивный. И нужен был лишь только для того, чтобы не отпускать рыжую одну на растерзание в императорский дворец.

 В целом, конечно, все они были правы в своих домыслах, но лишь наполовину. Свадьба действительно нужна была именно по этой причине. Но для Криса, например, никакой фиктивности не было. Он действительно весьма целенаправленно женился на Элизабет, выбрав ее спутницей свой жизни.

 Проблема была в том, что сама Кроуфорд так не считала. А на все его серьезные слова улыбалась и махала рукой, дескать, капитан, вы такой смешной! Он знал, что она влюблена в него. Это было видно по ее глазам, по ее смущению в некоторых моментах, по тому, как она подбирает слова, разговаривая с ним, по тому, как резко отводит взгляд, когда Крис вдруг поворачивается в ее сторону.

 Она была влюблена! Он знал!

 Но, во-первых, она категорически отказывалась это признавать. А, во-вторых, не верила во взаимность.

 После той близости, что у них была в столице, больше “брачных ночей” не было.

 — Зачем? — удивленно вскидывала брови его рыжекудрая жена. — Никому не интересно, есть в нашей постели страсть или нет. Но, если вы так боитесь, что нас раскусят, я могу постонать.

 И принималась стонать. Громко. С придыханием. Иногда выкрикивая его имя с таким надрывом и хрипотцой, что Баррета подводило его самообладание. Самое отвратительное, что сама Лиззи при этом не отвлекалась от своего ежевечернего занятия: чтения. Она лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, упиралась взглядом в строки книги и очень правдоподобно изображала звуки бурной страсти молодоженов.

 В такие моменты Крис смотрел на нее и не мог узнать. Где та наглая, шустрая девица, которую ему назначили в отряд? Которая не умела стоять ровно, постоянно путалась в ногах и выедала ему мозг чайной ложечкой? Куда делась? Кто сожрал?

 На диване, целиком поглощенная эпистолярным жанром, лежала какая-то маленькая циничная зараза. И уже эта самая зараза действительно могла бы его убить, как и рассказывал им магистр. Глядя на эту Лиззи, Баррет верил, что она способна засадить ему кинжал в сердце.