Запретная магия

Глава 17. О чем нельзя говорить

Запал закончился так же внезапно, как пришел. Я устала разбирать сундуки и мешки уже к полудню.

Смотрю на сад — и кошки на душе скребут при виде запустения.

Все валится из рук. Нужно починить скамью в саду, соорудить новый водосток, доделать много других мелочей.

Самое смешное — у меня нет на это денег. Сижу в драконьей сокровищнице и экономлю даже на еде. Сокровища — по больше части никому не нужное старье. А мои украшения настолько дорогие и ценные, что продать их целиком тоже невозможно. Каждое колье по карману лишь высшей знати, но те не станут покупать у меня ничего, не убедившись, что продажа согласована с мужем. А отколупывать камни по одному и сбывать ювелиру… рука не поднимается.

— Соседушка, как день прошел? — господин Лодни иногда в своей манере заглядывает на огонек. Ни разу не приглашала его в гости, но бывают такие назойливые соседи, что гони — не гони, а они так и норовят проскочить в дверь и все разнюхать.

Выхожу на крыльцо, плотно закрыв за собой дверь. Еще не хватало, чтобы он разнес по округе сплетни, что у меня дома хламовник. Язык у Лодни — то еще помело.

Сам он из магов, но нигде не учился, а его магия так слабо выражена, что даже слуги называют его не «магистр Лодни», а «господин Лодни», как простого смертного. А за глаза и вовсе просто «Лодни».

— Видел, ты по делам вчера уезжала? — продолжает между делом выпытывать Лодни, постреливая по сторонам взглядом. — А сегодня все носишь и носишь мешки на улицу!

— Да, было много дел. И сейчас тоже, — на последней фразе делаю ударение, намекая, что мне некогда с ним разговаривать.

— А я, собственно, ненадолго, — начинает суетиться Лодни. — Мне бы, знаешь ли, карету поставить у твоего дома, у меня двор маловат, развернуться негде.

От такой наглости я даже не знаю, что ответить. Только молча продолжаю слушать.

А Лодни вдохновенно добавляет:

— Мне ведь эту карету отец подарил на совершеннолетие! Ах, если б ты знала, каким был мой отец! Великий, великий маг!

Сильно сомневаюсь в его словах. Сын великого мага не сидел бы в нашей глуши в безвестности. Похоже на манию величия. Не хотелось бы жить по соседству с чокнутым недомагом. Но сейчас меня больше беспокоит его бредовая просьба.

— А на какое время поставить нужно? — спрашиваю лишь для того, чтобы затем отказать под предлогом, что именно тогда ко мне должны приехать.

— Ну как… — теперь очередь Лодни делать недоумевающее лицо. — Насовсем! Я ж говорю — у меня двор маленький, не развернуться толком.

— Нет, никак не получится, — отвечаю и намереваюсь войти обратно в дом.

Но Лодни ловит меня толстыми пальцами за рукав. Вся заискивающая манера куда-то делась, теперь он раздражен и настойчив:

— Эй, соседушка, так дела не делают! Я по-хорошему пришел, по-доброму!

— Нет, — раздраженно стряхиваю его руку. — Ворота вон там!

— Попробовала бы ты так при моем отце разговаривать, — летит мне в спину злобный шепот.

С трудом удержавшись, чтоб не ударить вместо ответа, возвращаюсь в дом и на всякий случай запираю дверь.

В окно смотрю, как Лодни выходит через ворота, озираясь по сторонам. Пусть только попробует снова явиться с такими претензиями — я ведь отвечу!

Пристально вглядываюсь в заросли у ворот. Кажется, кто-то ждал Лодни снаружи. Теперь они оба уходят прочь, причем довольно быстро.

И тут перед лицом что-то резко мелькает.

Удар о стекло.

Вздрогнув от неожиданности всем телом, не сразу понимаю, что это опять летучая мышка. На этот раз она бросает на подоконник небольшой конверт, который несла в когтях, и стремительно исчезает в небе.

Конверт сделан из необычной бумаги — тонкой, но очень прочной. Наверное, чтобы летучая мышь не повредила когтями содержимое и легко доставила почту.

Письмо с уже знакомым витиеватым почерком — таким же был исписан тот клочок бумаги, что принесли раньше.

«Элери, родная, не смог удержаться и написал тебе сразу, как вернулся домой после дневных дел. Хочу признаться. Когда вечером после нашей встречи на башне твоего замка зажглись огни, я смотрел на них, не отрывая взгляда. Я понял, что очень люблю думать о тебе, вспоминать твой запах, твои прикосновения… Люблю каждый миг, что мы провели вместе. Представь, я даже полюбил это заросшее озеро и разбитый старый мост, что ведет в ковен, а все потому, что именно там мы можем встречаться без опаски. С нетерпением жду нашей следующей встречи и сделаю все, чтобы она наступила как можно быстрее. Целую. Дарнель».

Отложив письмо, закрываю глаза и опускаюсь в кресло. Ну вот, опять вся в растрепанных чувствах, а ведь только-только успокоилась…

Слово «люблю» встретилось три раза — и это в таком коротком письме! Интересно, он так нарочно делает? Дразнит, провоцирует? Или невольно выдал тайные мысли?

Чего же он на самом деле хочет от меня?!

Не могу верить ему, как он того хочет — преданно и безоговорочно. Опыт подсказывает, что все, о чем он молчит, имеет значение для будущего. Уверена, что он не договаривает нечто важное. Это злит и заставляет сомневаться. Особенно после всего произошедшего между нами.