Запретная пара. Избранница волка

Глава 7 Ева

Домой отец приезжает чем-то обеспокоенным, погруженным в свои мысли. Во время ужина почти не общается со мной и Дианой, что-то напряженно обдумывая.

Я уже почти смиряюсь, что разговора у нас не получится, когда он сам обращается ко мне:

— Дочь, послезавтра к нам приезжают гости. Из соседнего кла… хм, города. Их глава с женой и сыном, плюс приближенные. Мы неплохо друг друга знаем и даже были с Дианой у них в гостях. А теперь они решили нанести ответный визит.

— Хорошо, я помогу с подготовкой к празднику. Могу убраться в доме или во дворе, на кухне от меня мало толку, — говорю, мысленно вздыхая.

Во-первых я ужасно не люблю шумные тусовки и чужих людей. Во-вторых, мне надо, чтобы отец с Дианой уехали из дома. А тут наоборот, соберется целая толпа.

— Ты не поняла, — отзывается отец. — Я буду принимать гостей не здесь, а в моей основной резиденции, в центре города. Там есть зал для приемов и гостиница рядом. Еду приготовят в ресторане при гостинице. От тебя требуется только присутствие. Ну и соответствующий внешний вид. Все же ты моя единственная наследница. Завтра тебя отвезут в торговый центр, у нас он неплохой. Подбери что-нибудь, красивое платье, туфли. Я все оплачу.

— Спасибо, папа, не нужно, — качаю головой. — Я возьму что-то из своей одежды. Вечерние платья сюда не брала, но приличная юбка с блузкой найдутся. А мое присутствие обязательно? Ты же знаешь, я не люблю большие компании. Я бы лучше дома посидела.

— Нет, Ева, ты должна быть, — жестко заявляет отец. — Это почти протокольное мероприятие. Савицкие приедут полным составом. Нам тоже придется, иначе засчитают как неуважение. И платье нужно именно вечернее. Моя дочь обязана выглядеть достойно.

На этот пассаж очень хочется ответить резкостью. Можно подумать, без дорогих тряпок женщина выглядит недостойно. Достоинство вообще не в одежде.

И я бы высказалась. Но глотаю злые слова, потому что в голову приходит интересная мысль. Это мероприятие — мой шанс освободить волка и обеспечить себе алиби. Надо только продумать детали.

— Хорошо, отец, как скажешь, — покорно выдавливаю из себя. — Но у меня тоже есть просьба. Волк, которого я лечу, плохо поправляется. Мне нужно снять с него ошейник. Под ним тоже раны, надо их обработать.

— Это неразумно, Ева, — хмурится папа. — И опасно. Этот бешеный зверь сам нанес себе травмы, когда пытался вырваться.

— Но сейчас он в тяжелом состоянии. В ошейнике нет смысла.

— Я говорил тебе, что с ним бесполезно возиться, — лицо отца перекашивает презрительная гримаса. — Оставь его уже. Ты сделала все, что могла.

— Еще не все. Пожалуйста, папа. Ты же понимаешь, я ветеринар, спасать зверей моя профессия. Вот когда обработаю последние раны, буду уверена, что сделала все возможное. И успокоюсь. Если волк все же умрет, моей вины в этом не будет. В ответ обещаю быть милой на твоем празднике, — добавляю последний аргумент. Очень надеюсь, весомый.

Отец прекрасно знает, какой вежливо-холодной я умею быть. К нему и раньше иногда приходили гости. Я старалась их избегать, а если не получалось, держала строгую дистанцию.

Если ему по каким-то причинам важны эти Савицкие, я готова проявить больше любезности. Но пусть тогда и он пойдет мне навстречу.

— Ладно, — нехотя отвечает отец, посверлив меня недовольным взглядом. — Зайди ко мне в кабинет после ужина, отдам тебе ключи. Но Ева, запомни, ты пообещала. Если сын Савицких захочет пообщаться с тобой поближе, не сбегай от него, как дикарка. И не морозь этим своим ледяным взглядом. Я ничего такого не прошу, просто немного вежливого внимания с твоей стороны.

А вот это мне уже не нравится. Зачем мне ближе общаться с чьим-то там сыном? Надеюсь, отец не строит насчет меня брачных планов? Надо было все-таки сказать, что я уже встречаюсь с парнем.

Но теперь придется молчать и изображать покладистую дочь. Еще и за платьем ехать. Ладно, пусть это будет плата за спасение волка. Я согласна.

Этим вечером папа действительно отдает мне ключ. И сразу сообщает, что утром, после завтрака, меня отвезут в торговый центр.

Своего пациента я навещаю сразу после пробуждения. Обращаю внимание, что умный волк не бегает по клетке, а лежит, притворяясь слабым и беспомощным. Но как только захожу в клетку, поднимает голову и приветствует меня довольным утробным рычанием.

Погладив зверя, осторожно снимаю с него ошейник. Под ним действительно воспаленные раны с запекшейся кровью. Неужели он пытался разорвать толстую железную цепь?

Методично обрабатываю повреждения, ставлю поддерживающие уколы. Меняю воду и добавляю свежую еду. Все это время тихо беседую с волком. Меня уже не смущает, что я разговариваю со зверем. Уверена, он все понимает.

Прошу его вести себя тихо и продолжать прикидываться больным. Лапы разминать только ночью, когда охранники уходят спать. А еще обязательно есть, но не показывать хороший аппетит.

Когда собираюсь уходить, волк, недовольно рыкнув, аккуратно прикусывает зубами мою одежду, будто не хочет отпускать. Снова лижет мне руки. А потом кладет грустную морду на мои колени.

Вздыхаю и ласково глажу его, зарываясь пальцами в густой мех. Волк блаженно урчит, прикрывая умные глаза.

— Вот уйдешь и забудешь меня, — мягко пеняю ему. — И это правильно. У тебя своя жизнь. Главное, ты будешь свободен. Не попадайся больше людям… — выговариваю тихо.

А зверь вдруг поднимает морду, смотрит мне в глаза и качает головой.

— Не забудешь? — пытаюсь перевести его жест на человеческий язык. В ответ получаю довольный рык. — Ну ладно, договорились. Только сюда не возвращайся, опасно. Найди себе спокойное место. Может, еще семью заведешь.

Не знаю, может ли волчий взгляд быть насмешливым, но мне кажется, что на меня сейчас смотрят именно так. Как на глупое, неразумное дитя. И снова пытаются облизать шею. На что я, посмеиваясь, отодвигаюсь. И возвращаюсь в дом.

Мне нужно многое обдумать. Во время приема папы и Дианы в доме не будет, но кто-то из охраны наверняка останется. Как мне их нейтрализовать?