Запретная Партия

Глава 1

Столица подо мной растекается холодным морем огней, и резкий августовский ветер, забравшийся на крышу раньше осени, треплет страницы конспекта, пока я, забившись на дальний стул в углу, в десятый раз перечитываю строчку про коагулянты.

Металлическая дверь не открывается, а влетает внутрь, грохнув о стену так, что я подскакиваю.

— Мне насрать, слышишь? — голос, рвущийся от двери, хлещет по тишине, как пощёчина. — Абсолютно насрать на пробки, на таможню и на твою больную бабку. Я сказал, товар лежит на складе к утру.

Мужчина проходит вдоль парапета, не замечая меня, и кожаная куртка, наброшенная поверх футболки, хлопает полами на ветру в такт его шагам.

— Нет. Ты не понял, — цедит он, стискивая телефон до белых костяшек. — Если до утра пусто, я приеду сам. И клянусь, на этот раз кого-нибудь закопаю прямо во дворе склада. Ты меня знаешь. Я предупреждаю один раз.

Воздух застывает у меня в лёгких колким комом.

— Вот и думай, — роняет он, и телефон с глухим стуком исчезает в кармане.

Несколько секунд над крышей висит звенящая тишина, а потом, обернувшись, он наконец замечает меня.

— Ой, бл***. — Тёмные брови ползут вверх. — Ты какого хера тут делаешь?

— Я.. к э-экзамену готовлюсь, — выдавливаю, сильнее прижимая тетрадь к груди.

Неторопливо, по-хозяйски он подходит ближе и без спроса вытягивает лист прямо из-под моей руки.

— К экзамену, — повторяет он, щурясь на мой почерк. — Ты что, совсем, что ли? На хрена тебе с таким красивым лицом эти экзамены? И главное здесь, на крыше. Других мест не нашлось?

— Я тут работаю официанткой, — сухо отвечаю, выдёргивая лист обратно. — Перерыв.

— Официанткой, — фыркает он, и холодная усмешка кривит его губы. — Куколка, это вообще не профессия. Слушай сюда. У меня есть знакомые, которым нужны красивые девочки. Желательно умные, но лучше не очень. Ум тебе в жизни не пригодится, уж поверь.

— Спасибо, не нужно, — цежу сквозь зубы. — Я уж лучше буду умной и одинокой.

— Ну-ну, — тянет он насмешливо. — Умной и одинокой. Это вы все так говорите лет до двадцати пяти. А потом сидите над своими конспектами и удивляетесь, почему жизнь прошла мимо.

Полы куртки на секунду расходятся, и моё внимание помимо воли цепляется за тёмную рукоять, заткнутую за пояс.

Пистолет.

Настоящий, тяжёлый, обыденно лежащий у бедра, словно ключи или зажигалка.

Сердце, пропустив удар, срывается в галоп, разгоняя по венам ледяную, незнакомую прежде волну. Никогда раньше не доводилось мне испытывать ничего подобного, этого животного ужаса, соединяющегося с чем-то непонятным, от чего щёки горят, а дышать получается через раз.

Заметив, где находится мой застывший взгляд, он медленно опускается на соседний стул, разворачивая его ко мне.

— Боишься, — констатирует он негромко, и в тёмных глазах вспыхивает что-то хищное. — Это правильно.

Его рука лениво тянется к страницам у меня на коленях, и я резко дёргаю тетрадь в сторону.

— Не надо.

— Не надо, — эхом повторяет он, не убирая руки, замершей в воздухе у самого моего плеча. — А чего ты тогда до сих пор не сбежала, раз такая правильная?

— П-пожалуйста, не мешаете мне готовиться к экзаменам, — огрызаюсь, и голос предательски дрожит.

Он коротко смеётся, хрипло, по-настоящему, и от этого смеха становится только тревожнее.

— Хочешь, проведём вечер вместе, а я договорюсь, тебе завтра же диплом любого универа принесут? — роняет он вдруг, придвигая свой стул ближе, так что между нами почти не остаётся воздуха. — Ты мне понравилась, куколка. Видно, что домашняя, давно таких не натягивал.

От услышанного резко краснею, чувствуя стыд за такое предложение.

— Нет! — отрезаю, вжимаясь в спинку. — Вы что!! Я не такая!!

— Не такая, — медленно повторяет он, и взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. — А все так говорят. Пока вкус денег не почувствовали.

Тыльной стороной пальцев он почти касается моей щеки, и я замираю, не в силах шевельнуться.

— Не бойся. Не трону. — Уголок его рта дёргается вверх. — Я уже сегодня пообедал.

Кровь приливает к лицу горячей волной, и он, заметив это, усмехается ещё шире.

— Увольняйся, нахрен отсюда. Найди себе богатого мужика и не ходи ночью одна по крышам, тем более в костюме официантки.

— Иначе что? — выдавливаю зачем-то, и сама не понимаю, откуда взялась эта дерзость.

Он чуть наклоняет голову, и подушечка пальца на мгновение проходится по моей нижней губе, обжигая.

— А иначе сломают тебя, — тихо говорит он, глядя прямо в глаза. — Отмороженные на всю голову, типа меня. Таким хорошеньким зайчикам лучше не попадаться в лапы серым волкам. Целее будешь.

Тяжёлая дверь снова с грохотом распахивается.

— Ламберт, ты совсем, бл***, охренел? — рычит с порога второй мужчина, крепкий, в безупречном костюме. — Решил перед собственной свадьбой какую-то девку на крыше зажать? Тебя внизу партнёры ждут!

Алекс Ламберт.

Имя это, отчего-то мгновенно врезавшись в память, тяжёлым крюком цепляется где-то под рёбрами.

— Иду, Майкл, — лениво отзывается он, не отрывая от меня взгляда.

— Через неделю свадьба, — раздражённо чеканит тот. — Тесть уже всем плешь проел. Невеста на стену лезет, что её, как товар, по контракту сбагривают. А ты тут лясы точишь.

— Пусть терпят все, — холодно роняет Алекс, поднимаясь во весь рост. — И тесть, и невеста. Сделку я выполню. А что они чувствуют, меня волнует примерно никак.

Уже у двери он оборачивается через плечо, и насмешливый взгляд напоследок скользит по моему лицу.

— Прислушайся к совету, куколка, — бросает он с кривой ухмылкой. — Бросай ты свою медицину. Будешь тупой и красивой, заработаешь втрое больше. А умной и одинокой ты ещё успеешь насидеться.