Запретная поэзия

Глава 5. Порванный чулок

Царской академия называлась не только из-за наследных отпрысков, которые тут обитали, но и из-за того, что многие правящие семьи выделяют немалые средства на её совершенствование. От чистого сердца. Ну, или с целью поднять свою репутацию в глазах общества — благотворительность поощрялась во все времена.

Академия была относительно новым учебным заведением, ей не было и трёх десятков лет. Однако своя маленькая усыпальница уже имелась — здесь хоронили преподавателей и, к огромному несчастью, студентов, не успевших закончить обучение. Родные могли их забрать, но чаще отказывались это делать, потому что достойные проводы — удовольствие весьма недешёвое даже для состоятельных семей, а в Академии их устраивали полностью за её счёт и со всеми почестями.

Всего здесь было меньше десяти гробов с каменными табличками, а на одном из них даже стоял портрет — это был Ромео Герральди, первый ректор, заложивший большинство академических порядков, работающих и по сей день. Сегодня пополнения в рядах усопших здесь не будет, эльфирийцы изъявили желание забрать тело Аполлона домой. Однако церемонию в его честь всё равно устроить обязаны, иначе это было бы чудовищным неуважением к погибшему и его семье.

Строение было довольно большим, состоящим из нескольких помещений: в самом начале находился архив с информацией обо всех студентах и преподавателях, когда-либо учащихся или преподававших в Академии; дальше главный зал, в самом конце которого, на небольшом возвышении, стоял аналой, а перед ним — несколько рядов скамеек; на них лежали плоские и простые синие подушки. И только в самом конце здания, за длинным узким коридором, была сама усыпальница, в которую практически не проникал свет и не было проведено отопление.

Необразованные простолюдины верили в «богов». Они молились им, совершали служения и ритуалы в их честь, просили о чём-то, прислушивались.

Что касалось знати, то их вера основывалась на теориях о том, что когда-то давно жили существа невероятной силы, и именно они заложили основные правила мира: дали магическую силу своим преемникам, начало первым заклинаниям, сотворили миры мёртвых… Большинство аристократов, особенно не слишком обременённые образованием, в это верили, воспитывали в этой религии своих детей; утверждали, что те «древние настоящие Боги» никуда не исчезли, они всё ещё приглядывают за миром и наказывают тех, кто идёт вопреки законам.

Но было много и тех, кто либо придерживался мнения, что эти «Боги» давно покинули наш мир, либо не существовали вовсе. Последних обычно осуждали и пророчили мучительную гибель, но их это мало волновало.

Независимо от веры, церемонии рождения, бракосочетания и прощания были священной традицией, которая выглядела довольно схоже в любой стране. Традиции нарушать нигде не принято.

На аналое расположилась закрытая книга на ксарвене, которую неспешно листал тот, кому поручено зачитать прощальный текст. На храмового жреца он был совсем не похож: аккуратно стриженная и ещё почти не седая борода, узкие очки на переносице, модный костюм-тройка. Возможно, это был один из профессоров? Если судить по виду, он вполне мог бы преподавать историю или оккультизм у старших курсов.

Ада выросла во дворце, хотя в городе его называли «храмом Ра». На храм, на самом деле, он был не похож вовсе, даже зал для служений там всего один, и то построенный для того, чтобы фараон важно сел на свой трон, взял блюдо с сочными фруктами и насладился танцами молоденьких наложниц. Это всё в целом выглядело как плевок в лицо верующим.

Ада в гареме жила только до семи лет. И, хоть она смутно помнила подробности, могла сказать, что ей там нравилось. Её мать рано казнили за двойную попытку побега вместе с ребёнком, поэтому никакой конкуренции за внимание Ра в девочке не видели. С дочерью правителя лучше дружить — вот её никто и не обижал, даже наоборот, много баловали, развлекали…

Но, несмотря на женский пол, её сила — война. И образование должна получить соответствующее. В семь лет её перевели из гарема в школу для мальчиков, которые в будущем должны стать солдатами, а личным наставником назначили Сета.

Школа находилась далеко от дворца, отец практически никогда её не навещал, но не очень-то и хотелось, ведь был Сет. Нельзя сказать, что он стал ей родителем, вовсе нет. Он относится к ней исключительно как к сестре, а она к нему — как к брату.

Сет научил её владению мечом, езде на лошади, стрельбе из лука, метанию ножей… Да это вообще было лучшее детство, которое только можно представить!

Только длилось оно не так долго, как бы того хотелось. Всего через год Сет уехал в Тенебрис и стал приезжать не чаще трёх раз в год. Без него в школе было не так увлекательно, но с другими мальчишками, в целом, не скучно. К тому же, редкие появление Сета в Арахияне помогли Аде иначе ощущать праздники и лето — именно из-за брата она всегда с трепетом ждала их, любила подарки и блюда, которые готовили только в особые дни. Как вообще можно считать праздники «обычными»?!

На скамейках разместилось десятка два студентов. Некоторые были с их курса, другие постарше. Лицеистов попросили остаться в комнатах.

Никого не заставляли посещать эту церемонию, из-за чего многие решили отсидеться в покоях или заняться своими делами, используя неожиданно появившийся свободный денёк и не задумываясь над его причиной. А те, кто пришёл, сделали это по своим причинам: кто-то знал Аполлона ещё с лицея, кто-то считал себя не в праве не прийти, кто-то пёкся о своей репутации…

Когда мужчина у аналоя закончил зачитывать текст, студенты сложили ладони вместе и каждый мысленно сказал умершему то, что не успел при жизни. Или сделал вид, что сказал.

После смерти люди превращаются в чистую энергию и, пройдя круг очищения, заново возвращаются, но уже в другой форме — перерождаются. Дух умершего находится в этом мире всего три дня, с каждым часом отдаляясь больше и больше, теряя связь и становясь одним из жителей загробного мира своей страны, прежде чем стать новым воплощением. Но исключения есть всегда.