Запретная поэзия

Глава 7. Правда чудовища

Как бы ни хотелось скрыть спарринг, полностью наплевавший на правила Академии, студентов сильно напугало состояние Ады и Уица и они решились позвать лекаря. Их увели — хотя скорее унесли, — в лазарет.

В момент, когда сознание начало возвращаться, веки были тяжёлыми. До слуха доносилось негромкое обсуждение каких-то незнакомых людей — это старенький лекарь беседовал с медсестричкой.

В лазарете оказалось уютно. Отопление здесь подавалось лучше, чем в жилых комнатах, и было непривычно тепло.

На светлых обоях рисовались узоры растений и лошадей, но не напрягающие, почти сливающие с основным цветом.

После шума и гула, что бушевал в зале для фехтования, в лазарете царило расслабляющее спокойствие и тишина, а жестковатый матрас и низкая подушка казались удивительно удобными.

Судя по разговору целителей, Уиц попадал сюда не впервые и каждый раз в новой компании. Это уже никого не удивляло, но директору они точно сообщат. Амон будет злиться.

Уиц лежал на соседней кровати и мирно посапывал. Глубоко дышал, выглядел совсем уязвимо — никак не притворялся. Он был теноком, а по совместительству младшим братом того, кто вместе с Мореной устроил кровавую бойню на международном собрании. От него стоило ожидать чего угодно…

В углу лежал кто-то ещё. Совсем молоденький парень, похожий на лицеиста. Он выглядел встревоженно, неровно дышал, но не ворочался, поэтому внимания на него никто не обращал.

Ада словила себя на мысли, что если ей однажды всё-таки удастся построить военную карьеру, а не стать украшением в чьём-то доме, то тишина лазарета может в какой-то момент стать для неё привычной. Да, мировых войн сейчас нет, но ведь никто не отменял локальные вспышки, бунты, дерзость соседей. Полностью искоренить насилие невозможно.

Теперь её будут опасаться и обсуждать. Ада даже толком не помнила, чем всё закончилось, но, кажется, она ударила Уица в спину — не лучший поступок.

Но порой способности брали верх над разумом. Одарённые с головой уходили в собственные инстинкты и слушали то, что им внушает «истинная натура». В такие моменты сознание становилось мутным, могли происходить страшные вещи. Именно под воздействием одолевшей их тёмной энергии Морена и Шон совершили своё преступление — показательный урок для всех, чтобы лучше себя контролировали и не заигрывались с данной им силой.

Аде было жаль. Не совладала с тобой.

Дыхание Уица изменилось. Он приоткрыл глаза. Теперь они не горели, выглядели усталыми, погасшими. Сожжён весь порох, который был.

— Извини за произошедшее, — тихо прошептал он.

— Ничего страшного. Я тоже хороша.

Заметив шевеление, из-за деревянного стола поднялась хорошенькая, совсем юная с виду, медсестра. Свободный белый халат был перевязан на талии ремнём с такой же розой, какую положено носить всем относящимся к Царской академии.

— Как вы себя чувствуете?

Ада села, опираясь спиной на стену, и неопределённо повела плечами.

— Нормально.

— Удивительно! У Вас вывих голеностопного сустава.

Ада вскинула брови. Нога ныла, но не так сильно, как должна при вывихе.

Ещё одна особенность силы войны. Её обладатели, мало того, что восстанавливаются в разы быстрее обычных людей, так ещё и практически не замечают боли. Но у этого преимущества есть и обратная сторона: приятное тоже ощущается очень тупо, почти никак.

Повертевшись на своей кровати, Уиц скинул тоненькое одеяло и с ухмылкой спросил:

— А у меня в этот раз что?

— А Вы отделались легко! Только ушибы и переутомление.

Прозвучал голос старенького лекаря:

— Несколько дней вам стоит воздержаться от физических нагрузок и колдовства. Обоим. Учитывая особенность вашего организма, полностью восстановитесь в течение четырёх-пяти дней. Берегите себя.

Ада тяжело вздохнула. Они ведь собирались с Сарой на конную прогулку!

— Если нормально себя чувствуете, то можете идти. Приходите на ежедневный осмотр, иначе и об этом будет доложено директору, а также вашим кураторам.

Ада закатила глаза и повернулась к Уицу:

— Кто твой куратор?

— Сет Эхнатон.

Ну почему всем вокруг так везёт?!

— Думаю, вы сработаетесь.

Уиц сразу покидать лазарет не захотел, сославшись на сильную усталость, а Ада поспешила уйти. Запах лекарств и светлый интерьер ей совсем не нравились, а люди в белых халатах навевали неприятные воспоминания.

Помимо силы войны, ей досталась ещё и целительная. Она была скорее «дополнительной», очень слабой, вообще непонятно откуда взявшейся, но в школе, как только об этом узнали учителя, начали заставлять Аду развиваться в медицинской сфере.

Она это ненавидела. Её совершенно не интересовала фармакология, анатомия — нудное и сложное полотно картинок, которые чёрт запомнишь, гистология — самые извращённые пытки, из которых уже ничего не вспоминается, но это точно было ужасно. Хорошо, что Ра позволил не указывать эту способность при поступлении в Академию. Больше ничего общего с лечебным делом Ада иметь не хотела.

При ходьбе нога и правда болела, но даже никакой трости для облегчения передвижения не выдали. По всей видимости, за обладателей силы войны не переживают совсем. Не надо было в обморок падать, так бы хоть уговорила одногруппников не вести её к лекарям, и никто бы ничего не узнал!

Было приятно вернуться в комнату. Прохладно, по-домашнему уютно и темно — время уже шло к закату. Сегодня его было даже немножко видно, тучи не настолько плотно затягивали небо, как обычно.

Сара лежала на кровати, повернувшись лицом к стене. Не переодетая, с раскиданными по подушке волосами, прямо на одеяле. Даже не обратила внимание на то, что кто-то вошёл. Спала?

Ответом послужил хрипловатый вопрос:

— Где ты была?

— Ну… Это очень долгая история, но если кратко, то у меня вывих ноги. Как прошло занятие с Шоном?

Сара жалобно простонала:

— Не произноси имя этого живодёра вслух.