Запретная поэзия

Глава 8. Последний день

Царская Академия с приходом осени, раздевшей деревья, окончательно вошла в свой привычный ритм жизни: кто-то целиком посвящал себя учёбе, другие заводили интересные и полезные знакомства, третьи находили развлечения, посещая всевозможные нелегальные мероприятия, играя в азартные игры, проводя ритуалы и творя заклинания, заводя романы…

Любовные связи не одобрялись. Когда-то за лёгкие интрижки обоих могли высечь, чтоб неповадно было, но со временем от физических наказаний было принято решение уйти. Во-первых, считалось, что романы мешают учёбе, а во-вторых, это пагубно влияет на репутацию будущих придворных, в частности если им уже подобрали другую партию. А если ещё и наступит нежелательная беременность…

Такое в Академии уже случалось, и не раз, но родители старались всё проворачивать как можно быстрее: отзывали непутёвых домой, выясняли все обстоятельства и в срочном порядке женили детей. Некоторые студенты даже делали это специально, чтобы выйти замуж или жениться на любимом человеке, а не по расчёту.

Сара свернула в узкий коридор, устеленный узорчатым бордовым ковром — если бы туда упало несколько капель крови, их было бы непросто разглядеть. Стены здесь были украшены не картинами, а чучелами животных. Аура смерти ощущалась сильнее обычного.

Сара скрестила руки на груди, замедлилась. Она была уверена, что виной тому не чучела — отличать мёртвую энергию людей и животных она умела. Может быть, из-за эмоций, нахлынувших на неё после вчерашнего разговора с Авеном, начало мерещиться всякое? Свет сюда не проникал, а фонари были вставлены в выделанные головы, из-за чего жутковато светились глаза.

Повернулась к голубоглазой полярной сове.

Птица моргнула. Сара зажала себе рот рукой и отшатнулась назад, боясь, что кто-то услышит и сочтёт её за умалишённую. Сильно закусила палец и зажмурилась от боли, а когда открыла глаза, сова не подавала ни единого признака жизни.

Может, ей действительно стоит больше спать?

Или призраки, о которых постоянно говорят старшие курсы, могут быть реальны? А может, кто-то специально снова зло подшутил над ней? Или это связано с мертвецами, которые и так всегда вьются вокруг, но теперь стали особенно активны из-за проведённого кем-то спиритического сеанса?

— К чёрту, — выплюнула Сара и быстрым шагом прошла через коридор.

Ездила верхом Сара неплохо, с собственной кобылой управлялась более чем хорошо, но вот грациозной и «правильной» её посадку в седле назвать было сложно. Лучше всего ездили бывшие лицеисты и Рене, у которой просто был хороший учитель дома.

Погода стояла мрачная, холодная, но без дождя, поэтому многие студенты предпочитали не крытый манеж, а плац под открытым небом — дышалось там легче. Чуть поодаль, за пределами плаца, гоняли лошадей не под верхом, на корде, или занимались гимнастикой «в руках». Кто-то даже делал своим коням массажи! Всадников собралось много — не у всех было настроение скакать после занятий, а вот в выходные дни с самого утра на рабочих площадках многолюдно.

Некоторые, кто уже отработал или просто не хотел этого делать, собрались посмотреть. Парням нравилось наблюдать за девушками верхом на лошадях и предаваться бесстыжим фантазиям, а те, в свою очередь, это поощряли, бросая игривые взгляды и улыбки.

Сара искала одного конкретного человека, которого почему-то не оказалось ни верхом, ни на трибунах.

Эрос Раллис нашёлся сидящим на заборе плаца. Он был в расстёгнутом чёрном пальто с красными воротниками, длинные кудрявые волосы неровно спадали на плечи; беспокоящий их ветер и почти чёрное небо ему, на удивление, очень шли. Обычно эльфирийцев представляют в солнечно-блестящем амплуа, но он, хоть и обладал силой «гедонизма», как выражался сам, очень органично вписывался в готическую картину — Эроса легко представить главным героем вампирского романа. Может, дело в его отце. Сара и сама крайне удивилась, когда узнала, что его первое имя — Дионис, и он является сыном владыки эльфирийского подземного мира, которому не передались способности отца.

Эрос на первый взгляд создавал впечатление легкомысленной и любвеобильной звезды, устраивающей самые посещаемые вечеринки. Скорее всего, именно таким он и был в глазах всех студентов, но Сара точно знала: за яркими масками скрываются самые уродливые лица. В случае Эроса, ни в коем случае не в прямом смысле — его лицо божественно прекрасно.

А ещё он кузен Аполлона и, по совместительству, его сосед по комнате.

— Привет, Сара.

Его голос звучал одновременно скучающе и воодушевлённо — не интересовала девушка, зато нравился конкур. Сара была не из тех, кто мог бы случайно привлечь внимание мужчины. Она не обладала харизмой, выдающимися формами, цепляющим взглядом или вызывающим поведением, а милым личиком на фоне десятков сногсшибательных аристократок не удивить. Впрочем, цели привлечь мужское внимание у неё и не было.

На разговор с Эросом вызвалась именно Сара, потому что больше некому: Ада может не проявить должной осторожности, с парнями ему может быть совсем неинтересно, а у Рене оказалось слишком много долгов по учёбе, но она, по крайней мере, знала, где искать Эроса.

— Привет. Я хотела с тобой поговорить.

— Я уж понял. Восхищением, вызванным моим великолепием, от тебя не веет. И влюблённые взгляды ты бросаешь не в мою сторону.

Хотелось возмутиться такой прямолинейной бестактности, но вместо этого Сара перекинула шарф, одолженный у Авена, через плечо, и опёрлась спиной на забор.

— Ты спешишь с выводами.

— Я смогу убедиться в своих выводах, когда опробую на тебе одно из своих заклинаний.

Спрашивать, что это означает, Саре не хотелось.

Чей-то жеребец резко встал перед барьером, и всадник полетел через шею. Лошадь, воспользовавшись тем, что хозяин не удержал повод, принялась за скачки по манежу. Другие студенты на жеребцах заметно напряглись и начали махать хлыстами, чтобы разбушевавшийся не подбежал к ним и не началась драка, пока упавший всадник бегал за непокорной лошадью.