Запретная поэзия

Глава 19. Ночь воды

— Ты уверен, что нам стоит туда идти? — вздохнула Сара. — В прошлый раз, когда я посещала общественное мероприятие в Академии, меня хотели накормить иглами.

А ещё выливали на стул чернила, портили конную амуницию, писали поддельные письма неприличного содержания якобы от Шалтиэля — к счастью, его почерк был легко различим, а все остальные «шалости» не слишком портили жизнь. Сара просто не обращала внимание, это ниже её достоинства — смотреть в сторону жалких паразитов, готовых только гадить исподтишка.

Впрочем, любили поиздеваться в целом над теми, кто связан со смертью. Как шакалы, кусающие спящего льва за хвост и после убегающие обратно в нору. Авена это откровенно раздражало, и потому потакать крысам ему не хотелось. Он всё равно придёт на одну из главных вечеринок года, и никто не сможет его остановить. А если попробуют, то очень об этом пожалеют.

— Накорми их в ответ гвоздями.

— У меня нет гвоздей.

— Можем заглянуть в хозяйственное помещение, возьмёшь горстку с собой.

Сара рассмеялась и закатила глаза:

— А я тебе вообще зачем на этих вечеринках?

— Чтобы в одиночестве не сидеть, разумеется!

— Но меня устраивает моё одиночество! Кофе, собака, хорошая книга. И никаких злобных взглядов в мою сторону.

— Во-первых, они не просто злобные, а завистливые. И ты должна показать им, что прятаться не собираешься! Во-вторых, сколько вечеринок ты в своей жизни посетила, чтобы однозначно сказать, что они тебе не нравятся?

— Твоя взяла. У меня закончились аргументы.

Над картинами висели гирлянды из косточек животных и засохших цветов, где-то можно было увидеть совершенно уникальные предметы декора: разукрашенные маски, плетёные «ловцы слов», поделки из чучел грызунов… Местами всё это разнообразие выглядело несуразно, но в целом — очень необычно и привлекательно. Возле стен лежали тыквы и пустые бутылки из-под сока, чтобы не распространять среди деток идею распития алкоголя (что, конечно же, не работало).

— Авен, я тут поняла, что даже не знаю, какую историю рассказать, чтобы не нарваться на неприятности, как слишком много знающая!

— Полагаю, советовать тебе повспоминать мамины или бабушкины сказки не имеет смысла. Как ты вообще жила без историй от взрослых?

— Ну, я читала их сама, но сейчас всё как-то вылетело из головы. А ещё мне рассказывал о всяком дядя и Мари. Вельскардисские сказки точно существуют только для того, чтобы излишне пугливые дети побыстрее получали сердечный приступ! Эдакий искусственный отбор.

— Амиранские обычно заканчиваются хорошо. Если это не история любви. Она непременно будет печальной, а в финале все дружно спрыгнут со скалы. Но в целом, хорошие всегда побеждают плохих.

Ночь ритуалов отмечали где-то за садом или вообще за пределами основной территории. По слухам, там была голубятня, а чуть дальше когда-то располагался охотничий домик местных князей. Может быть, именно в нём и собирались студенты? Если строение каменное, то велика вероятность, что оно хорошо сохранилось. Сколько же в Академии мест, о которых можно узнать лишь от старших беспредельников!

— Авен, как думаешь, там будет кто-то из «Общества»? Или они разъехались по домам?

— Твоя интуиция лучше моей. Лучше ответь сама.

— Я думаю, что мы увидим достаточно вещей, совершенно не предназначенных для чужих глаз. В том числе мощные запрещённые ритуалы.

— Ты про кровь?

Сара хмыкнула и отвела взгляд в сторону. Отчего-то она вспомнила о ведьминской книжке, что читала ночью, но пока не торопилась рассказывать. Успеет ещё. Коридоры жилого корпуса — не лучшее место для обсуждения тайной информации, которую даже со страниц исторических учебников стёрли.

— Не отрицаю, есть и такие фанатики… кровавые ритуалы — тема интересная. Но, полагаю, студентов больше интересует простейший обмен энергий.

— Ты про?..

— Про совокупление, конечно. Нам здесь всем примерно от пятнадцати до двадцати лет. И что с того, что знатные и одарённые? Низменные желания у всех одинаковые. А здесь ещё и в книжках по оккультизму со старших курсов можно отыскать заманчивые тексты о том, как это возвышенно, наполняет силой и всё такое. Только вот никто не задумывается, насколько ритуал соития связан с чувствами и брачными узами. Без них он фактически бесполезен. Может, приятен, но не более.

Сара успела рассказать про несколько видов пикантных практик, существующих в разных странах, даже ни разу не смутившись. Она воспринимала это как совершенно обычное знание, рассказывая про «обмены энергий» как про строение ног лошади или классификацию растений в Шао’Линьра.

Пока Ада отсутствовала, таскать в комнату гостей можно было без зазрения совести и обороны от многозначительных шуточек. Во всяком случае, на это хотелось надеяться. Только вот Сара и не догадывалась, что встретит там людей, которых даже не приглашала: за обеденным столом по-свойски сидели Лилит и Доминик.

Лилит задорно покачивалась на стуле, разглядывая свои кружевные перчатки. На ней была одета свободная рубашка и короткая юбка, наверняка снова одолженная у Рене. На голове надет ободок, украшенный плетением из засохших папоротников, и янтарно-зелёными камнями, перекликающимися одновременно с обоими её глазами.

— Ха, вы вдвоём! А я говорила! Скоро уже совсем ничего не будут стесняться. Я выиграла!

Доминик невозмутимо сидел на стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Его одежда не слишком отличалась от привычной: опрятен и умеренно строг. Только кольцо с ярким янтарём Сара раньше на нём не замечала.

— Ладно, я переоценил скромность Сары.

— Мы поспорили о том, что вы обязательно ходите за ручку. Дом утверждал, что стесняетесь преподавателей и вообще боязливо прячетесь по углам, а я с ним в корне не согласна!

Сара помотала головой, перебирая в голове лишь один вопрос:

— Как вы попали в мою комнату?!

— Вообще-то, это несложно. На жилых покоях висят даже не магические замки, их легко открыть.