Запретная поэзия

Глава 33. Последняя тайна воды

Охотничий домик неподалёку был единственным местом, где можно отогреться и прийти в себя. Когда Эрос только поступил в лицей, старшекурсники водили его туда и показывали «хоромы, где развлекаются преподаватели». Насчёт последнего он не мог утверждать наверняка, но в любом случае хотел верить, что сейчас там никого не окажется.

Сара — лёгкая девушка, особенно для тренированного парня, но заклинание ведьмы, заплыв подо льдом и зима отняли слишком много сил, из-за чего нести её было непросто.

Некогда роскошный княжеский домик стоял, одиноко скрытый деревьями от остального мира. Стены покосились, согнувшись под тяжестью лет, а крыша местами просела, пропуская холодный воздух внутрь. Луна едва освещала серые доски, отбрасывая длинные тени, казавшиеся живыми, следящими за каждым движением.

Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая только скрипом старого пола под ногами и редкими каплями воды, стекающими с потолка. Воздух был густым и затхлым, пропитанным запахом сырости и забвения. На стенах висели рваные обрывки ткани и облупившаяся краска, словно остатки давно забытых историй.

— Мы пришли. Я найду что-нибудь тёплое. А потом проведёшь нас через Сушумну.

Изначально они думали о том, чтобы вернуться в Академию с помощью загробного, но отбросили эти мысли: непонятно, как Эрос перенесёт такой удар энергии смерти, ведь там она облепляет со всех сторон.

— Спасибо.

Её голос дрожал, кожа стала почти прозрачной. Бедняжка промёрзла до самых костей, и даже если ей удалось выжить сейчас, не значит, что не подкосит воспаление лёгких.

Камин, удивительно сохранившийся, стоял в углу — его камни покрылись слоем пыли, но внутри лежало сухое полено, будто кто-то готовился к огню, но так и не зажёг его.

В шкафах нашлись поеденные молью пледы и остатки одежды, среди которой даже оказалось что-то подходящее для переодевания.

Они сели как можно ближе друг к другу, обнялись, накрывшись пледами, и тихо перешёптывались.

— Ты спас меня.

— А ты меня дважды. Я лишь отблагодарил.

— Но ты был не обязан…

— Не мог иначе. Я ведь лучше, чем кажусь себе, верно?

Конечно, он это сделал не ради собственного эго, но признаваться почему-то не хотел.

К телам постепенно возвращалось тепло, тишина дома перестала казаться такой пугающей — всё самое страшное осталось там, на берегу. Хотелось спать, но пока ещё нельзя. И пока сил было ещё слишком мало, чтобы вернуться, Сара попросила:

— Расскажи какую-нибудь сказку. У тебя это хорошо получается.

— Со счастливым концом?

— Как хочешь.

Она не знала, боится умереть или нет. Перед глазами всё ещё возникала беспросветная ледяная тьма, накрывающая с головой, и Сара помнила, что в тот момент было совсем не страшно.

— Тогда слушай.

В тех краях, где вечная тьма встречается с холодной землёй, жил повелитель теней и забвения. Его владения были далеко, в царстве, куда свет почти не проникал, и время текло иначе — медленно, застыло в вечности.

Однажды он встретил девушку, чья красота была подобна холодному сиянию луны — холодная, но притягательная. Она жила на поверхности, среди живых, где день сменял ночь, где всё дышало и росло. Их миры казались несовместимыми, но что-то невидимое связало их — нечто древнее, не поддающееся разуму.

Невольно Сара подумала об их связи с Авеном. История навевала на мысли о них. Несмотря на то, что оба обладали силой смертью, они в самом деле выросли в разных мирах, причём в самом прямом смысле этого выражения. И он — земной человек — показывал живой мир той, что затерялась среди мёртвых голосов.

Он пригласил её в своё царство, обещая покой и вечность, и она последовала за ним, оставив позади свет и жизнь. Но даже в глубинах тьмы она не забывала землю, где когда-то дышала. Время шло, и она становилась частью его мира, но часть её души всегда тянулась к поверхности, к теплу и свету.

Придётся ли и Авену отказаться от света и жизни, чтобы последовать во тьму?

Каждую весну она возвращается на землю, пробуждая жизнь и цветы, а затем снова уходит в царство теней, где её ждёт повелитель. Никто точно не знает, как долго это продолжается, и что происходит в промежутках — только шёпоты ветра и тени напоминают о ней.

— Красивая сказка. Люди посвятили её кому-то?

— Моим родителям.

Эрос никогда о них не рассказывал. И Сара была не уверена, что вообще имеет права об этом спрашивать, но он заговорил сам:

— Они оба из тех, кто живёт не первое столетие. Считается, что их тело поддерживает магия, но мне кажется, что любовь. Она у них такая красивая… И за её пределами они не видят ничего. Но я рад, что они счастливы.

Из-за проклятия магия ведьм стала сильной, но слишком тёмной, неспособной на поддержание жизни. И именно поэтому они стали искать другой источник.

— Они всегда любили друг друга больше, чем тебя?

— По большей части я воспитывался бабкой. Вся семья решила, что раз уж я силой смерти не обладаю, то и делать мне в Подземном царстве нечего. Вот только с головой у старухи не всё в порядке. Старая и мерзкая маразматичка.

— Ты был рад уехать в лицей.

— Я был вне себя от счастья. Это ведь свобода! В Эльфирии у меня не было друзей, и даже с Аполлоном мы начали общаться уже здесь. А сейчас я и летом стараюсь не возвращаться домой, меня там не ждут.

У большинства людей жизнь сложная и наполнена испытаниями, но проходим мы лишь свои, из-за чего не видим чужих. И Эрос — тому подтверждение. Винодел, покоритель дамских сердец и весельчак, но разбитый внутри. А сколько таких же ещё вокруг?

— Ещё раз спасибо. Думаю, у меня хватит сил, чтобы вернуть нас обратно. Повезло, что этот домик сегодня пуст…

Взмах руки, потушивший огонь.

Стоило живому человеку переступить порог мира мёртвых, как шею снова сжало страхом и неотвратимостью конца. Нечёткие дикие фигуры с голодными глазами пугали, но Сара заверила, что всё под контролем. Путь оказался недолгим, так что осталась лишь лёгкая головная боль.