Запретная поэзия

Глава 34. Нет пути назад

У Амона в собственности был дом не так далеко от Академии, но намного чаще он оставался в своём кабинете допоздна и засыпал прямо на столе, набрасывая на бумаге очередные планы занятий. Так случилось и сегодня.

Морена сидела в кресле напротив, держа в руке чашку чая, и задумчиво вглядывалась в его синяки под глазами. Раньше она пыталась уговаривать его поехать домой, но после многочисленных попыток, не увенчавшихся успехом, перестала.

— Мари, тебе не кажется, что сегодня что-то произойдёт?

— Ты упадёшь в обморок от усталости?

— Нет. Что-то… вот-вот мы узнаем, что это. У меня ощущение, что мы уже очень долгое время что-то упускаем.

Морена предполагала. С самого начала ей было известно обо всех планах Кали, её безумных ритуалах. И пусть сама она от участия в них отказалась, с результатами древних ведьминских исследований ознакомилась с огромным удовольствием, перечитала каждую книгу в том сундуке. Она была знакома с ведьмами и знала облик девушек, который они принимают, когда проникают в Академию. И помогала им раз за разом ускользать от внимания Амона: водила за нос, убеждала, что всё под контролем — и она же, пользуясь доверием своего мужчины, поспособствовала быстрому закрытию расследования смерти Аполлона и появления тролля.

Ей было стыдно. Десятки раз, сидя вот так напротив Амона в тёмном кабинете, хотела рассказать, но не могла. И дело было даже не в данном подруге обещании, а в том, в чём Морена не могла признаться — своём собственном интересе к этим зверствам.

Амон видел в ней лишь хорошее. Утверждал, что нет её вины в том, что она оказалась в Академии, называл всё трагичным стечением обстоятельств, но Морена прекрасно осознавала, что оправдали её лишь из-за того, чья она дочь, а правда была ни в какой не «тьме» — ею двигали собственные желания, когда она отнимала жизни. Или когда издевалась над слугами. Или когда…

Морена была ничуть не лучше Кали, и именно это стало точкой соприкосновения для начала их дружбы, длящейся не первый десяток лет. Но Кали так никого и не полюбила, а Морена встретила Амона: светлого, улыбчивого, честного и верного, слишком правильного. Заслуживала ли она его любви? Нет, совсем нет. Но терять её не хотелось. А потому она не говорила правды, окутала туманом лжи.

Дверь отворилась медленно, скрипуче, но без стука. Кого могло занести в такой час?

Амон удивлённо вскинул брови:

— Лилит?

— Привет, пап… мам… Я не одна.

Не дожидаясь разрешения, она скользнула в кабинет, а следом за ней и Эрос с Сарой, которым было, что рассказать.

И Морена знала, что именно. Потому что и девчонку она тоже покрывала, только от Кали. Не рассказала о том, что из её кабинета пропадали магические артефакты, скрыла, какие именно книги забрали из библиотеки. Предала и подругу тоже, просто из жалости к Саре. Не смогла бросить на растерзание матери — Кали бы её убила без разбирательств.

Но сейчас… Они всё выяснили, никаких сомнений. И именно поэтому так уверенно смотрят на Амона. А что, если и причастность самой Морены смогли доказать? Это станет для неё концом.

Сара пересеклась с ней взглядом, не выражающим ничего: ни вопроса, ни сожаления, ни разочарования. Может быть, она ничего не знает?

— Я вас слушаю. Полагаю, вопрос не требует отлагательств, раз не может подождать до утра.

Лилит, обычно взрывная и несерьёзная, посмотрела сначала в сторону Эроса, потом Сары, и поняла, что ей следует говорить первой.

— Мы знаем, кто убил Аполлона. А ещё почему происходят аномалии. И кто покушался на Уица. И ещё куда время от времени пропадают крестьяне. И ещё…

— Сегодня нас пыталась убить ведьма, — сказала Сара. — Не знаю, прислуживает она или в сговоре, но точно связана с моей матерью — Агнихотри Кали, наследницей ведьминского шабаша и продолжательницей древнего культа, что был основан ещё её предками. Доказательства тому можно найти в одном из склепов на кладбище неподалёку, хотя возможно они уже уничтожили или сейчас попытаются избавиться от следов. Сундук с записями прошлых поколений открывается моей кровью. И кровью моей матери, само собой.

Амон помотал головой, выдав этим жестом свою растерянность. Жертвоприношения? Убийцы? Одна из преподавательниц, да ещё и столь уважаемая?!

— Давайте по порядку.

Про Морену не сказали ничего. Сара и Эрос дополняли друг друга, пересказывая свои видения, события Ночи ритуалов, произошедшее у озера, рассказы призраков, постепенно восстанавливая цепочку событий.

Выслушав, Амон почесал подбородок, напряжённо думая. Что ему следует сделать прямо сейчас, когда счёт может идти на минуты?

Сара встала с дивана и подошла к его столу.

— Вызовите группу своих, арахиянских протоколистов, и какого-нибудь независимого мага. Я отмечу на карте, где находится склеп, отправите часть людей туда, а часть в купальни и к любому озеру в округе. В это время я докажу, что моя мать — ведьма. Прямое признание не обещаю, но очень постараюсь. Организуйте всё прямо сейчас, как можно незаметнее и скорее.

«Только не говори больше ничего. Не называй имя», — мысленно молила Морена.

— На рассвете в Академии начнётся хаос. Мне нужны камни памяти, чтобы спрятать их в кабинете Кали, а затем передать вам и показать, что там произошло.

— Конечно, у Мари… у Морены они есть. Не могла бы ты?..

— Нет, — мотнула головой Морена. — Ты очень устал. И я не хочу оставлять тебя одного. Где-то в твоих ящиках они тоже были.

Сара назовёт её имя только если почувствует опасность быть сданной раньше времени. А значит, нужно добровольно не покидать кабинет Амона.

Камни памяти — зачарованные изумруды, способные «записывать» происходящее вокруг них, как та самая вода. Они часто применяются в шпионаже, ведь достаточно просто положить камешек в карман, чтобы полностью показать какое-то событие нужным людям. Для чтения этих камней не нужно даже быть выдающимся магом, они открывают свои тайны всем желающим, если не поставить замок.