Запретная поэзия

Глава 36. Здесь и сейчас

Сара отлично помнила тот момент, когда её впервые назвали чудовищем, и множество раз прокручивала его в голове с тех пор, как узнала о своей ведьминской сущности. Но разве была её вина в том, что она родилась наследницей женщин, что прокляли самих себя, ведомые нездоровыми амбициями много сотен лет назад?

Сейчас она точно могла сказать, что не виновата. Как и не виновата в том, что собственная семья отвернулась от ребёнка вместо того, чтобы обеспечить ему самому и окружающим безопасность. Все просто бросили её. И Сара никогда не сможет забыть этого, но сможет отпустить, открыть дверь для новых, лучших чувств.

Ей было шесть, когда вся семья, включая маму, признала девочку «неправильной». Отправила в мир без света, полный чудовищ и чужой боли, которую она приняла и пропустила через себя. Это было первое и самое главное предательство в жизни, в котором её же потом и обвинили: упрекали в том, что не умеет общаться с людьми; заставляли «лучше контролировать себя». Просто повесили ответственность на ребёнка.

Сара была счастлива, когда в возрасте тринадцати лет с ней стала проводить уроки Морена — это был первый раз, когда ей дали шанс доказать, что она не просто уничтожающая всё, к чему прикасается, тварь.

И ей было семнадцать, когда ритуал вышел из-под контроля и она едва не убила младшего брата, покалечила дядю… Интересно, как он сейчас? Сможет ли Сара написать ему обо всём, рассказать о том, что её жизнь непременно наладится? Явится ли он на суд? А отец?

Впрочем, наверное, это неважно. У неё будет своя собственная семья, друзья и Ганеша. И всё страшное останется в прошлом.

Её глаза медленно открылись в полумраке лазарета. Тяжесть усталости всё ещё сжимала тело, но теперь в ней сквозила слабая, но твёрдая искра жизни — она чувствовала себя измотанной, но живой. Вокруг лежали разбросанные бинты, какие-то настойки, заметки и артефакты, один из которых тут же загорелся ярким зелёным светом, оповещая всех о пробуждении Сары.

Она помнила тьму, жадное голодное дыхание и крепкую хватку; но также помнила тот миг, когда ей не позволили пойти на зов. Авен не дал тьме поглотить её навсегда, забрал у самого края, провёл обратно в мир света, надежд и будущего.

В углу лазарета тихо шептались трое — он, Ада и Ганеша. Авен говорил устало, по всей видимости сам проснулся не так давно и теперь пересказывал минувшие события. Ада внимательно слушала, её глаза блестели, а Ганеша тихо ворчал, чтобы она не дёргалась.

Сара ещё не могла толком сосредоточиться, чтобы рассмотреть их лица или понять слова, но ощущала присутствие — тихую поддержку, часть мира, который продолжал жить, и она всё ещё была его частью.

Увидев зелёное свечение, из-за рабочего стола поднялся уставший лекарь. Его халат был небрежно расстёгнут, из кармана торчали какие-то странные палочки, а под немолодыми глазами виднелись тёмные синяки — у него был крайне тяжёлый рабочий день. Подойдя к Саре, мужчина взял её запястье и сказал:

— Все показатели в норме. Пульс также нормализовался, Ваше сердце бьётся как надо, мисс.

— Как она?! — сразу же подскочил на ноги Авен.

— Юноша, имейте терпение. И сами не прыгайте, Вы тоже ещё слабы. Лучше наконец поешьте.

Сара повернула голову в его сторону и слабо, но искренне улыбнулась:

— Я в порядке.

— Сара! — крикнула Ада, за что сразу же получила подзатыльник какой-то тряпкой от Ганеши. — Зануда. Мне тут таку-у-ую красоту делают, ты упадёшь!

Она тихо рассмеялась:

— Думаю, я уже достаточно нападалась. Мне бы хотелось стоять твёрдо.

Авен присел на корточки возле её кровати и, осторожно взяв за руку, поцеловал кончики пальцев.

— Я рад, что ты в порядке.

— Ты вытащил меня. Это… я никогда не смогу тебя отблагодарить.

Он нахмурился, глядя в её глаза:

— Не смей думать, что чем-то обязана мне. Я спас тебя, потому что люблю. И не говори, что ты бы не сделала то же самое. А если уж так чувствуешь долг, я всё ещё прошу лишь одного: стань моей женой.

В голове сразу всплыл образ кольца, которое Сара смогла вернуть. Только сейчас она обратила внимание, что одета совсем не в свою одежду. На ней было свободное льняное платье, даже больше напоминающее длинную рубашку.

— Мой ответ так же неизменен. Я согласна. И готова вновь надеть кольцо твоей невесты.

— Я сделаю тебе ещё одно. Хотя есть ли в этом смысл? Может быть, сразу приступить к обручальным?

Её рука невесомо скользнула по его виску, пальцы бережно зарылись в волосы.

— Я вернула старое. Оно должно быть в кармане моих брюк.

Авен вскинул брови:

— Правда?

— Да. Я ведь обещала, что найду способ.

Даже на лице лекаря, повидавшего на своём веку не одну смерть и не одно выздоровление, проступила улыбка. Он медленно удалился обратно к столу, чтобы заполнить бумаги и никого не смущать.

— Сколько я пробыла без сознания?

— Три года.

Она замерла, забыв, как дышать. Глаза распахнулись, полные ужаса, а губы чуть приоткрылись, не в силах произнести ни слова.

Авен рассмеялся, вновь прижимаясь губами к её руке:

— Прости. Прости, прости, прости, я не смог удержаться! Сейчас почти полночь того же дня.

— Придурок! Конечно… конечно, если бы я пробыла без сознания три года, то так просто говорить бы не смогла! Я бы была…

— Тс-с, давай не представлять, как себя чувствуют люди, не приходившие в себя несколько лет?

— Точно. Я бы не хотела этого знать.

Ганеша наконец разогнулся и вытер лоб тыльной стороной ладони, тяжело выдыхая. Ада сразу же метнулась к кровати очнувшейся подруги:

— Глянь! Ну произведение искусства же, да?! И это теперь на мне!

На внутренней стороне её плеча была вытатуирована львица, выполненная тонкими, чёткими линиями. Массивная челюсть украшена детальной штриховкой, подчёркивающей мускулатуру и шерсть. Глаза — узкие и слегка прищуренные, с прорисованными зрачками, будто светящиеся изнутри. На лбу — три вертикальных полосы, символизирующие огонь, а вокруг головы расходились волнообразные языки пламени, выполненные в виде узких, изогнутых линий, которые плавно переходили в сложный геометрический орнамент, охватывающий предплечье. Контуры татуировки чёткие, без размытия, с контрастным сочетанием тёмных и светлых участков, создающих эффект глубины и объёма.